Будь со мной до заката - Анастасия Сергеевна Кольцова

— Не надо полицию, я сейчас же позвоню мэру, — директор открывает перед Андреем Васильевичем дверь своего кабинета. — Проходите, сейчас мы со всем разберёмся…

Завуч, директор и отец Глеба, а это именно он, проходят в кабинет, закрывают дверь, и оставшаяся часть разборок с Макаром остаётся вне зоны нашей видимости.

— Блин, просил же его не устраиваться скандал, но нет, он ни в какую, — негромко говорит мне Глеб. — И зачем наша классная ему обо всём доложила? Теперь ещё придётся идти в кабинет директора, рассказывать, как всё было…

Олег Викторович словно читает мысли Глеба, потому что не проходит и доли секунды, как он объявляет по громкой связи, что Еве Князевой, Глебу Петровскому и Макару Ляшенко нужно пройти в кабинет директора.

— Блин, везёт вам, первый урок пропустите, — завистливо кидает нам вслед Лёшка, а Глеб только хмурится в ответ.

Судя по всему, он с куда большим удовольствием посидел бы на уроке ОБЖ.

Мы входим в кабинет директора, и почти сразу же за нами заходят математичка с Макаром, а минут через пять подтягиваются полицейские, какая-то женщина из комиссии по делам несовершеннолетних и мама Макара.

Нам с Глебом устраивают подробный допрос, и мне приходится рассказать о том, как Макар ко мне приставал, а Глебу — как Макар набросился на него и ударил.

— Однозначно будем ставить на учёт, — строго смотрит в сторону изображающего раскаяние Макара женщина из комиссии по делам несовершеннолетних. — Тут и принятие запрещённых веществ, и домогательства и нападение…

— Не доказано, что мой сын что-то принимал! — начинает защищать Макара его мама, высокая крашеная блондинка с накачанными губами. — Я сейчас мужу позвоню, он вам покажет, как клеветать на нашего ребёнка!

— Отлично, пусть подъедет, я с ним по-мужски поговорю о вашем ребёнке, — передразнивает маму Макар отец Глеба. — А то чего это он женой прикрывается, я бы хотел с ним лично всё обсудить.

— Вы всё равно ничего не докажете! — в разговор вмешивается молчавший до этого Макар. — Не принимал я никакие запрещённые вещества!

— А мы не будем ничего доказывать, для этого есть медицинское освидетельствование, — спокойно говорит один из сотрудников полиции. — Отвезём тебя сейчас в участок, сдашь анализы, и, если ты в последние дни принимал что-то запрещённое анализы это покажут.

— Вы не имеете права! Я звоню нашему адвокату! — верещит мама Макара, и начинает судорожно звонить по телефону.

Сотрудник полиции тем временем выдаёт нам с Глебом по листку бумаги, усаживает нас за стол, и рассказывает, как правильно оформить заявление в полицию. Я пишу о том, как Макар меня домогался, а Глеб нехотя пишет о том, как Макар на него напал.

Описав всё, что требовалось, мы сдаём наши заявления, и директор говорит нам, что мы можем быть свободны и идти на уроки. Мы выходим из директорского кабинета, но вместо кабинета ОБЖ я отправляюсь в дамскую комнату, а Глеб решает дождаться отца — всё равно от урока осталось минут десять, и они нам никакой погоды не сделают.

Сделав все свои дела и помыв руки, я собираюсь было открыть дверь и выйти из туалета, но внезапно слышу Глеба и его отца, горячо что-то обсуждающих, и решаю повременить. Не то чтобы я любила подслушивать, но то, о чём они говорят, кажется мне важным, поэтому я немного приоткрываю дверь, и навостряю ушки.

— Я договорился о твоей госпитализации в лучшую европейскую клинику, иди в класс, забирай вещи, и поедем домой собираться, — говорит отец Глеба.

— Ты же знаешь, что я никуда не поеду, — твёрдо отвечает ему Глеб. — Хватит с меня клиник, я хочу провести свои последние дни дома.

— Это из-за той девчонки? — голос отца Глеба становится жёстким и холодным. — Ты пожертвуешь своей жизнью, чтобы приятно провести с ней время?

— Ева тут совершенно не при чём. Просто мне надоело всё это — больничные палаты, процедуры, и очередное разочарование от очередной терапии. Хватит с меня всего этого, я хочу просто спокойно умереть.

— Умереть? Вот значит чего ты хочешь? А как же я, как же мама, как же люди, которым ты дорог? Ради нас ты не хочешь продолжать бороться?

— Нет, не хочу. Я всё сказал, тебе пора отправляться на работу. Провожу тебя до выхода, — холодно отвечает Глеб.

— Этот разговор не окончен, — голос отца Глеба начинает удаляться.

Когда голоса Глеба и Андрея Васильевича полностью стихают, я выхожу из туалета, и, провожая взглядом две удаляющиеся по коридору фигуры, обессиленно прислоняюсь к стене школьного коридора. Значит, у Глеба есть шанс, он ещё может выздороветь! Нужно только убедить его лечь в клинику. Дождусь Глеба, поговорю с ним, и постараюсь, чтобы он ко мне прислушался.

Минуты до возвращения Глеба тянутся бесконечно долго, я уже думаю, что он не успеет вернуться до звонка с урока, но вот он наконец появляется в конце коридора, и я радостно бегу к нему навстречу.

— Глеб, извини, я случайно услышала ваш разговор с отцом, — признаюсь я. — Пожалуйста, прислушайся к отцу, согласись на лечение!

— Подслушала, и даже не скрываешь этого? — недовольно реагирует на мои слова Глеб. — Хоть бы сделала вид, что тебе стыдно, но нет, вместо этого ты говоришь, что мне делать. Сказал это отцу, скажу и тебе — я не буду лечиться, и точка.

— Но, Глеб…

— Разговор окончен, пойдём на урок, — Глеб подаёт мне руку, и я послушно иду с ним к кабинету ОБЖ.

Но поприсутствовать на уроке мы так и не успеваем — только Глеб берётся за ручку двери, как звенит звонок с урока. Из кабинета выбегают одноклассники и одноклассницы, и, к нашему удивлению, обсуждают они не наш поход к директору, а совершенно другую новость.

Пока мы с Глебом были в кабинете Олега Викторовича, в нашем классе произошло радостное событие — вернулся в школу ехидный надомник Артур. На костылях, конечно, но зато передвигающийся самостоятельно.

— Здорово, братан, — как старому знакомому пожимает ему руку Глеб.

Оказывается, после той встречи у Артура дома они с Глебом общались по переписке и даже играли вместе в онлайн-игры. А я и не знала!

— Вот, а я сразу говорил, что между вами двумя химия, — насмешливо комментирует Артур то, что Глеб держит меня поду руку. — Я из-за моей девушки столько любовных романов прочитал, что меня уже не проведёшь!

— Девушки? Сколько же лет твоей девушке, если она уже успела стать писательницей? — я вспоминаю, что рассказывал Артур, когда мы его навещали. — Она ведь, наверное, уже взрослая?

— Ну да, на год старше, — смеётся Артур. — В