Прости, Мария - Аманта Сантос

момента, когда она увидела лежащего у телефона Виктора, вся жизнь как будто остановилась. Она по-прежнему была там, видела мужа, его бледное лицо, неловко подвернутую руку и все повторяла про «Не может быть. Нет. Нет. Я не верю, не верю.» Иногда ее вдруг охватывала странная обида на мертвого Виктора: «Как ты мог... Как ты мог? Ушел, ушел, а я? Ты же любил меня, как ты мог меня оставить?» Приходили и звонили друзья, родные, знакомые, ученики Виктора, какие-то совсем незнакомые люди, когда-то учившиеся у Виктора, работавшие с ним или где-то встречавшиеся. Соболезновали, предлагали помощь. Домашние старались, чтобы Марию не беспокоили, понимая, как ей тяжело, но Марии было все равно. Она механически отвечала сочувствующим принятые в таком случае слова, благодарила, кивала головой и снова замыкалась в своем горе. Конечно, у нее осталась Лули. У нее есть Рита и Роман, но Виктора ей все равно никто не заменит. Господи, ну почему ты так жесток? Почему судьба так несправедлива к ней? Почему именно сейчас, когда ей и так тяжело, когда так больна Лули, она теряет любимого мужа? Глаза Марии не высыхали от слез.

Телеграмму, сообщающую о том, что от сердечного приступа умер крестный отец Хосе Игнасио, графу де Аренсо прислала Изабелла, и он немедленно вылетел в Мехико.

Текли долгие тоскливые часы перелета. Граф старался унять сумятицу мыслей и чувств. Бедная Мария. Как она сможет пережить подобное. Он опять поймал себя на том, что думает о ней и вздохнул. Когда она вновь вышла замуж за Виктора Карено, он улетел в Париж и запретил себе подобные мысли. Да, он не мог забыть ее, не разлюбить, но она была замужем за человеком которого он уважал, у них была дочь. Но сердцу не прикажешь. Вот и теперь он летел в Мехико, нарушив обещание, данное себе. Когда ей тяжело и больно, он должен быть пусть не рядом, но поблизости. Он не злорадствовал и не надеялся. Он понимал, что теперь он гораздо дальше от Марии, чем был когда-нибудь. Теперь, когда Виктор мертв, он стал непобедимым соперником. Так зачем же он летит туда... Чтобы вновь и сладко, и горько, и больно, и радостно стало на душе. Чтобы еще раз увидеть ее... Маэстро Виктор умер. Графа печалила его смерть, но в основном потому, что он понимал, каким ударом это стало для Марии. Он боялся, что это испытание надломит ее. Ее, выдержавшую столько всяких бед...

Хосе Игнасио по просьбе Изабеллы встретил его в аэропорту, чтобы отвезти на виллу «Мария».

— Нет, Хосе Игнасио, я не могу поехать туда. Я остановлюсь в гостинице...

— Но почему?

— Понимаешь, ты же помнишь, что я когда-то ухаживал за твоей матерью, даже делал ей предложение.

— Помню, — Хосе Игнасио посмотрел на графа де Аренсо.

— Тогда подумай, что могут болтать злые людские языки, если сразу же после смерти твоего крестного я поселюсь в вашем доме, пусть даже как отец Изабеллы.

— Да... об этом я и не подумал...

— Я не хочу причинять твоей маме лишнюю боль.

— Синьор Родриго, когда-то мама сказала, что вы похожи на рыцаря из старых легенд. Она была права.

Граф де Аренсо смутился, не найдя, что сказать в ответ.

Провожать Виктора в последний путь пришло очень много людей. Никто даже не ожидал, что их будет столько. Пришли не только друзья, знакомые, соседи, коллеги Виктора и его нынешние ученики. Пришли и приехали издалека почти совсем незнакомые люди, когда-то учившиеся у Виктора, многие из них давно уже стали известными учеными, но навсегда сохранили теплые воспоминания о своем учителе. Они подходили к Марии, выражали свое сочувствие, приносили соболезнования. Виктор был замечательным ученым, талантливым учителем, умным, душевным человеком. «Да, его больше нет с нами, — говорили они. — Какая потеря! Но мы всегда будем помнить о нем, сердце будет хранить самые теплые воспоминания о вашем муже.»

Черное, строгое платье Марии подчеркивало бледность ее лица, в прекрасных темных глазах застыло горе. Но внешне она была спокойна, лишь слегка опиралась на руку Хосе Игнасио. Он очень волновался за мать. Игнасио видел, что видимое спокойствие Марии — это покой натянутой до предела струны. Он видел, что она задыхается. Цветы, цветы! Запах огромного количества цветов тяжелым покрывалом окутывал их.

На кладбище Мария сухими глазами смотрела на гроб с телом Виктора, лишь рука ее, с зажатым в ней тонким платком, кружила и кружила по ладони Хосе Игнасио. Безутешно рыдала донья Мати. Мария подошла к ней, обняла. Бедная женщина! Виктор был любящим мужем и заботливым сыном.

— Как можно, — плакала донья Мати, — чтобы дети умирали раньше своих родителей!

Священник читал какие-то слова, Мария с трудом разбирала их смысл. Но когда первые комья земли глухо упали на крьппку гроба, Марию вдруг затрясло мелкой дрожью. Хосе Игнасио, наблюдавший за ней, крепко обнял ее, что-то зашептал ей в ухо.

На похоронах граф стоял рядом с Изабеллой. Хосе Игнасио поддерживал свою мать. Его дочь плакала, плакали многие из тех, кто провожал в последний путь маэстро Виктора Карено. Венки, цветы. Прощай, Виктор. Вместе со многими друзьями он подошел в Марии.

— Родриго, ты прилетел?

— Я должен был попрощаться с ним, Мария. Он был прекрасным человеком и очень любил тебя.

— Я знаю...

— Постарайся справиться и с этим горем, ведь ваша дочь лишилась отца. Ты теперь все для нее...

— О, Родриго, почему я осталась жива, когда его нет...

Выдержка изменила ей лишь когда они пришли домой. Мария вошла в свою комнату, присела на край постели, обессиленно закрыла лицо руками. Тело ее начало вдруг раскачиваться, сдерживаемые рыдания душили ее. Она упала на кровать, мотая головой по подушке.

— Рита, Рита, неужели это правда? Неужели я больше никогда не увижу его лица? О, Виктор, Виктор...

— Мария, Мария, успокойся, — Рита не могла сдержать слез. — Ничего уже не поделаешь... Ты ни в чем не виновата...

— Мы с ним ссорились и