Прости, Мария - Аманта Сантос
— Сядь, Мария, — попыталась успокоить ее Рита. — Положись на Фернандо.
— Ах, Рита, я не успокоюсь, пока врачи, наконец, не скажут, что Виктор в безопасности. Я так виновата перед ним, и если он умрет... Я никогда не прощу себе этого. Я была больше занята фабрикой, работой... и совсем не находила времени для него...
— Не мучай себя, Мария. Ты действительно ни в чем не виновата. И если работа отнимала у тебя столько времени, то потому что надо было восстанавливать дело. Виктор это понимал и не обижался на тебя, — сказал Роман.
Из соседней комнаты вышел доктор Торрес. Мария кинулась к нему.
— Ну, что, Фернандо, он... он жив?..
Доктор Фернандо медленно поднял голову и посмотрел в глаза бледной как полотно Марии. Хосе Игнасио поддерживал ее, а Рита стояла рядом.
— Мария, мы уже ничего не смогли сделать. Ты же знаешь, как плохо работало у него сердце последние дни.
Мария сдавленно вскрикнула и потеряла сознание. Хосе Игнасио подхватил ее и бережно усадил на кресло. Рита побежала за водой, пока Фернандо приводил Марию в чувство. Наконец, она открыла глаза. Доктор Фернандо дал ей успокоительное и поднес стакан с водой. Ее зубы стучали о край стакана, она никак не могла запить таблетку. Она все дрожала, как в лихорадке, ее глаза смотрели в одну точку. Рита держала ее холодные как лед руки, пытаясь их согреть. Она укрыла ее плечи пледом. Но Мария никак не могла согреться. Рита принесла вино, но это тоже не помогло. Хосе Игнасио растерянно стоял рядом.
Вошел Роман.
— Что случилось? Виктор? Что с ним?
— Он умер, — тихо произнесла Рита. — А Мария... — ее взгляд был красноречивее всяких сло.
Роман подошел к сестре.
— Мария, я понимаю твое горе. Я знаю, как любишь Виктора, но ты должна быть мужественой ради своей дочери, иначе Лули погибнет. Постарайся взять себя в руки.
Мария вздрогнула и очнулась от забытья.
— Это ты, Роман. Все случилось так неожиданно, я услышала шум и вошла в комнату, и увидела, что Виктор... — тут она разрыдалась.
— Я знаю, какое это потрясение для тебя, сестра, — ласково сказал Роман. Он повернулся к Рите:
— Уложи ее, все, что нужно, мы сделаем с доктором.
Через час приехала донья Мати, постаревшая и ссутулившаяся. Роман уже сообщил ей о случившемся. Она сразу же подошла к Виктору. И долго смотрела на него, не в силах поверить в то, что случилось.
— Господи, сынок, неужели...
Хосе Игнасио еле успел подхватить ее.
С большим трудом доктору Торресу удалось привести ее в сознание. Посидев некоторое время и немного отойдя от сердечного приступа, донья Мати пошла к Марии. Обнявшись, они долго плакали. Рита предложила донье Мати побыть пока у них, опасаясь за ее здоровье. Но донья Мати отказалась:
— Вам и с Марией хватит забот. — Она опустилась на стул, взявшись за сердце.
— Вам плохо, донья Мати, — встревожилась Рита.
— Нет, я просто не могу поверить, что у меня нет больше сына. Как это могло случиться.
Она поднялась, увидев входящую в комнату Марию.
— Осиротели мы с тобой, дочка, — сказала она и, припав к ее плечу, расплакалась. Мария обняла донью Мати за плечи, слезы полились из ее глаз.
ГЛАВА 35
Дон Аугусто был очень зол. Как он ненавидел злость и бездарность своих помощников. Ему о ж на была Мария, Мария Лопес, а вовсе не Виктор црено. Этой женщине по телефону должны были сказать то, что услышал этот идиот. Утешало лишь одно — Виктор никому ничего не успел рассказать. Пабло принес эту весть быстро, чем спас от жестокой расправы дурака головореза, которому он, дон Аугусто, и поручил этот важный телефонный разговор, предположив, что голос бандита и своеобразная манера выражать свои мысли произведет впечатление. Он не ошибся. Впечатление это произвело, но бандит не заткнулся, поняв, что говорит с мужчиной. Хорошо, что у этого Виктора было слабое сердце. Дон Аугусто снял перчатки и принялся внимательно изучать свои багровые руки, тонкие, длинные, словно костяные, пальцы без какого-либо признака ногтей. Руки уже двигались довольно уверенно. Шевеление пальцев, конечно, вызывало еще некоторую боль, но и она постепенно утихала. Но боже, как его раздражал этот идиотский парик. Рубцы зудели, новая кожа раздражалась и болела. А снимать парик было нельзя — один раз увидев его без парика и бинтов, забыть было невозможно. Но свидание с Марией придется отложить из-за такой дурацкой ошибки. Жаль, он уже устал ждать, даже ненавидеть когда-то устанет, хотя и говорят, что месть — это то блюдо, которое надо есть холодным... Может быть и потом, честно признаться, он поторопился. Но уж больно хороша была представлявшаяся возможность. Пабло наблюдал за виллой, а доктор прочно вошел в жизнь маленькой дочки Марии Лопес. Конечно, когда притворит в жизнь свой план, перед ним встанет еще одна проблема — Эвелин, но тогда он и решит... Будет так, как хочет он, а не так, как решила она. Пусть себе тешится, предавая полицейских в руки закона. Он не ребенок.
Дон Аугусто с удивлением поглядел на свои пальцы, которые рвали на мелкие клочки бумажки листы на его столе и внезапно расхохотался. Да, вращаясь среди тупых бандитов и убийц, он тоже изрядно поглупел. Ведь теперь Марии предстоит похоронить горячо любимого мужа... Какая чудесная шутка получилась. Пожалуй, это будет даже интереснее, чем то, что он задумал сначала.
Умер ее муж, Виктор, и чувства, сознание Марии погрузились в горький туман. Она не плакала, не жаловалась на судьбу, а как-то оцепенела, даже боль, притаившись в глубине сердца, сжалась в тугой пульсирующий комок. Окружающее вокруг себя она воспринимала как сквозь слой ваты. События, слова, обращенные к ней, доходили лишь слабыми отголосками, бледными отблесками былой, яркой жизни. С того страшного