Прости, Мария - Аманта Сантос

— Для какой особой категории больных? — у Марии перехватило дыхание, она побледнела.

— Пойдемте, пойдемте,— Райтнес взял ее под руку.

Внизу, в гостиной, Мария рухнула на диван. Доктор молча плеснул в высокий, тонкий стакана немного коньяку, протянул ей.

— Выпейте и успокойтесь. Ведь еще ничего не известно. Что вы так разволновались? — Райтнес укоризненно покачал головой.

— Доктор, для какой категории больных делают эти лекарства? Для какой особой категории? Скажите, умоляю вас!

Доктор помолчал, болтая в стакане янтарную жидкость. Потом, не поднимая головы, глухо произнес: «Для раковых больных. Но, — он отхлебнул коньяк, — я вам повторяю, вы зря так волнуетесь. Это не лекарство, то, что я вам дал, это витамины. Просто витамины. Очень хорошие.»

— Да, доктор. Да. Я понимаю... — Мария поднялась. Стакан дрожал в ее руке. — Когда вас снова ждать?

— Я приду завтра, после обеда. Первые результаты анализов уже будут известны. В понедельник я привезу вас в клинику.

— Лули надо лечь в больницу?

— Нет, не надо. Пока не надо. Сделаем подлый цикл анализов, томограмму, и поедете обратно домой. Потом подождем результатов цитологии, A вы погуляйте с дочкой, купите ей мороженое и не отчаивайтесь. Все будет в порядке. Я уверен. — Доктор ободряюще улыбнулся Марии.

— Да, да, доктор, я все понимаю. Я все сделаю, как вы скажете. Но, доктор, вы ведь поможете ей, моей Лули? Поможете? — из глаз Марии вдруг брызнули слезы.

— Ну, конечно, конечно! О чем вы говорите, Мария? Такая мужественная, сильная женщина, и так себя ведете... — топтался в дверях доктор.

— Любое мужество когда-нибудь да кончается, — тихо сказала Мария.

На следующий день Мария беспокойно металась около двери. Хосе Игнасио с тревогой наблюдал за ней.

— Мама, мамочка, успокойся! —он подошел к ней. — Доктор сейчас придет.

— Успокойся?! Как успокойся? Я места себе не могу найти. — Мария нервно хрустнула пальцами. — Лули совсем плохо, она сегодня даже не захотела вставать. И лекарства эти не помогают...

Звонок в дверь прервал ее. Хосе Игнасио бросился открывать. Мария, забыв поздороваться, кинулась к доктору, схватила его за руку.

— Доктор, ну, что? — задыхаясь от волнения, спросила она. — Что? Лули совсем плохо!

— Здравствуйте, Мария. Здравствуйте, — кивнул Райтнес Хосе Игнасио. — Пойдемте к Лули, я посмотрю ее.

Доктор направился к лестнице. Мария бросилась за ним.

— Доктор, скажите, какие результаты? Скажите, не мучайте меня! — Мария от страха совсем лишилась выдержки. Хосе Игнасио с потемневшим лицом наблюдал за ними.

Райтнес открыл дверь в детскую, подошел к кроватке. Долго, молча смотрел на спящую девочку. Черные длинные волосы еще сильней оттеняли молочную белизну кожи. Пухлые детские губки побледнели, приняли синюшный оттенок, на тоненькой шейке чуть заметно пульсировала голубая жилка. Лули вдруг открыла глаза и доктор поразился ее тусклому, безжизненному взгляду. Замеревшая за его спиной Мария встрепенулась, протянула девочке руки.

Она зашевелилась, тоненькая ручка потяну на лицо одеяло и, отвернувшись от Марии, девочка затихла.

— Господи, доктор, да что же это такое? — застонала Мария. 

— Это рак, — глухо сказал Райтнес. — Рак крови.

У Марии вдруг ослабели ноги и она, упав на колени, мягко завалилась на бок. Хосе Игнасио, стоявший в дверях, бросился к ней, попытался поднять.

— Не надо. Пусть лежит. — остановил его доктор. — Я сейчас помогу.

Он поднес к лицу Марии флакон с едко пахнувшей жидкостью. Та, тихо застонав, пошевелилась, провела ладонью по лицу. Взгляд ее приобрел осмысленность, она медленно села.

— Мама, мама, — теребил ее Хосе Игнасио. — Тебе лучше?

— Да, да, — слабо покачала головой Мария. — помогите мне встать. Доктор и Хосе Игнасио подхватили ее под руки, осторожно свели вниз по лестнице.

— Доктор, доктор, — Мария подняла умоляющие глаза на Райтнеса. — Я не верю. Этого не может быть...

— Я очень сожалею. Поверьте, мне самому было очень больно вам это говорить. Но... — доктор развел руками. — Диагноз, конечно, предварительный, послезавтра по результатам полного обследования я скажу уже полностью определенно. Но все симптомы указывают на белокровие.

— Но ведь может быть ошибка! Может быть, надо пересдать все анализы. — Перед Райтнесом с побледневшим лицом стоял Хосе Игнасио.

— Мы сделаем это, и не раз. Но это бесполезно. Я с самого начала заподозрил именно это заболевание. А теперь убедился окончательно. — сочувственно произнес доктор. — Форма довольно редкая, хотя болезнь крайне запущена.

— А может операция? Доктор, может поможет операция?

— Оперативное вмешательство бесполезно... уже бесполезно. Слишком поздно. Лучше не мучать ее...

Мария вдруг закричала, забилась в истерике. Хосе Игнасио обхватил ее за плечи, крепко прижал к себе.

— Мама, мамочка! — по его лицу текли слезы. — Это неправда! Мы что-нибудь сделаем, что-нибудь придумаем. Лули не может, не может умереть.

В гостиную вбежали взволнованные Роман и Изабелла.

— Что, что здесь происходит? — испуганно закричала Изабелла. — Что вы им сказали, доктор?

— На это невозможно смотреть. — Доктор тяжело опустился в кресло. — Невозможно. Я им сказал, что Лули — безнадежна. Еще несколько недель и...

— Нет, нет, — вскочила на ноги Мария, — я приглашу лучших врачей, я вам не верю!

— Да, конечно, — устало согласился Райтнес. — Это ваше право. Я и сам бы рад ошибиться. Но...

— Доктор, а, может, Лули надо отвезти в больницу? Какие-нибудь другие лекарства? Ну что-нибудь! — плакала перед ним Изабелла.

Доктор Райтнес лишь молча покачал головой.

— Не плачь, Мария, может, все еще наладится, — конечно, доктор Торрес понимал, как ничтожна надежда на выздоровление при таком диагнозе,