Любимая кукла босса - Татьяна Лерим

Снова, несмотря на мои палки в его колеса, он показывает себя с лучшей стороны.

Я ценю, что не испортил мне жизнь, и жизнь Игорю, а сдержал слово и все же оплатил сразу год обучения.

Игорь был счастлив, ну по крайней мере мне так хотелось думать, я верила в это…

В первый день отпуска я отправилась покупать канцелярию брату, люблю это дело еще со времен своей школы

Брат тоже подхватил мое настроение, хоть я и чувствовала его волнение.

— Не переживай. Все будет хорошо, — отправляя его на первый урок, дала слова напутствия.

— Надеюсь. Ты видела их там всех? — нервно заламывает пальчики Игореша, немного так себя успокаивая.

— А что с ними не так? Такие же дети, как и ты.

— Мы разные, Ками. Мы с тобой, по их мнению, бедные. Лучше бы ты меня отправила в обычную школу.

— Да брось. Ты еще ни с кем не познакомился, а уже делаешь такие выводы.

— Ками, они со мной даже не поздоровались, а когда ты спросила направление класса у одной из мамашек, видела ее взгляд, будто у тебя платье порванное, ну или от тебя воняет, — брат прав, я заметила брезгливость в поведение девушки, встретившейся на нашем пути. Я просто заблудилась в коридорах и спросила в какой стороне наш класс, а получила дозу неуважения ко мне из-за стоимости платья. Недорогое и неброское, платье с рынка, как выражается Богдан. Хоть он меня и приодел, но те, дорогие наряды я ношу в офис и важные мероприятия. В школу брата я решила отвести в обычном наряде и промахнулась.

Здесь так же не любят таких «обычных».

— Не бери в голову. Все хорошо. Главное получать знания, а не обращать внимания на такие мелочи, — пытаюсь подбодрить. Пусть не вбивает себе в голову всякую чушь.

Целую его в щечку и отправляю в класс, который все же нашла с горем пополам, так как та мамочка, схватила ребенка и убежала, так и не сказав направление.

Не понимаю, почему для многих людей важнее набитость кошелька, а не то, что внутри в сердце и душе.

* * *

Днем я решила прогуляться по парку и сообщение от Богдана, что тот недалеко и заберет Игоря насторожил, ну я ничего не смогла с этим поделать. Он настоял, и я все равно не успела бы первой.

Пользуясь случаем все же позволила себе расслабиться и отдохнуть, вытравив хоть на полчаса все проблемы с головы.

Я села на лавку и закрыла глаза, почти медитация.

Богдан дал мне больше свободы от себя, мы почти как семья, у каждого есть свое мнение, у каждого свои дела. Мнимое ощущение свободы является самообманом, я это все понимаю, но мне так проще жить, ощущая себя вольной птицей. Не нужно отпрашиваться, чтобы сходить в магазин или погулять по парку, не нужно отчитываться, где была. Иногда мне кажется, что все и без меня знает, но слежки я не обнаруживала, да и не всматриваюсь никогда в лица людей, проходящих мимо.

Лучше не знать таких подробностей, а просто отпустить ситуацию.

Вернулась домой через часа три только после возвращения Игоря и Богдана со школы.

«— Сейчас наверное уроки будем делать» — подумала и зашла воодушевленная в зал, а там…

Там Богдан купил боксерскую грушу и учит Игоря отбиваться.

— Что ты делаешь? Ему нельзя так напрягать руки, — встаю между Игорем и грушей, не дав ударить в очередной раз по ней.

— Я его учу обороняться. Что не так?

И он еще спрашивает. Да как он смеет подвергать такому риску моего брата. Он же бьет по ней то рукой, то ногой, напрягая все части тела.

Неужели забыл, как совсем недавно я боролась за эту ногу с всевышнем.

— Ты делаешь только хуже. Он только восстановился, — кричу в истерике. Такого увидеть я точно не ожидала.

— Пусть учится защищать себя в этом мире. Он должен уметь. Каждый мужик должен уметь защищаться.

— Он еще мальчик.

Смотрю на Игорешу и только сейчас вижу синяк на руке.

— Это ты сделал?

Плачу от увиденного, понимая, как это было больно в момент удара. Как он посмел поднять руку на ребенка.

— Ками, это не он. Меня в классе после уроков стали дразнить нищебродом, вот я и вмазал обидчику, и тот не остался в долгу, толкнул меня и я упал на перила перед школой, — спокойно разъясняет брат, а я почти уже пошла заявлять на Богдана. Немного отлегло, что это не он, но в то же время, стало не по себе, что дети в первом классе уже делятся на богатых и бедных.

— Он уже взрослый. Хватит его оберегать со слюнявчиком. Отпусти.

— Он мой брат и ты себе не представляешь, что может быть только хуже от этого вашего бокса.

— Я же его не на олимпиаду готовлю, а просто уметь дать отпор, — у Богдана шея напрягается от противостояния мне.

Это он серьезно сейчас так думает? Что я просто отойду и дам им продолжить? Да я ночами не спала, переживая за Игоря, пока он в больнице лежал.

Да и я Железновым то только из-за брата!

— Не лезь в воспитание моего брата. Я сама разберусь, что делать с Игорем, — встаю и тычу пальцем в грудь Богдана. Он от своего брата избавиться хотел, а я жизнь отдам за своего.

— Он так может вырасти слюнтяем, который даже защитить себя не сможет перед пацанами, — ровным тоном отвечает, снимая свою перчатку для битья.

— Я не хочу, чтобы он слонялся по улицам, как беспризорник.

— Даже я убегал за город, ты не сможешь вечно с ним носиться.

— Сама разберусь.

Никогда не позволю Игорю убегать из дома. Мы из другой семьи, не избалованы деньгами, властью и вседозволенностью.

И я не позволю испортить ребенка таким образом!

Богдан

Даже мои финансовые прогнозы терпят крах. Неожиданно, но я готов держать удар. У них ничего нет на меня, поэтому я просто жду, пока откроются двери и меня выпустят на свободу.

Я доверяю Ренату и Андрею, они смогут вызволить меня из этого дерьма.

Я знаю, что говорю, иначе я бы не построил такую финансовую пирамиду, которой владею.

Три дня назад меня упекли за решетку, и до сих пор не выдали никакой нужной информации.

В чем меня обвиняют?

Да хрен знает.

Сначала решили пришить мне статью той журналистки,