Консильери - Пайпер Стоун

— Ох. Что ж, приятно это слышать. Значит, твое сердце разбила женщина постарше?

Я рассмеялся и попытался проигнорировать ее слова. Меньше всего мне хотелось, чтобы мне напоминали о моих неудачах с женщинами.

— Я права. Точно. Дай угадаю. Она была на пять, нет, по крайней мере, на десять лет старше, та, с которой ты потерял девственность. Она стала для тебя всем, пока ты ей не наскучил. Ты застал ее с другим мужчиной, или она просто ушла в закат, оставив тебе вежливую, хотя и слишком ледяную записку?

Черт возьми, эта женщина была хороша. Она была умна, красива и слишком наблюдательна для своего же блага. Это были опасные качества.

— Предлагаю оставить наши личные жизни в тайне.

— О, так ты боишься быть честным со мной, — поддразнила Зои.

— Я просто думаю, что есть вопросы, на которые ты не хочешь получать ответы.

— Например, сколько людей ты убил за время своей работы?

Я, усмехнувшись, покачал головой. Девушка особенно хорошо нажимала на кнопки, к чему я уже должен был привыкнуть. Забавно, но я не был в этом уверен.

— Скоро мы прибудем к месту назначения.

Она вздохнула и подошла к перилам, выглядывая за борт.

— Надеюсь, однажды ты сможешь доверять мне настолько, что расскажешь о своей личной жизни. Я понимаю, что такое боль, лучше, чем кто-либо другой. Помнишь? Кроме того, ты мой герой.

Герой. Она не имела права путать антигероя с кем-то, кому она могла бы безоговорочно доверять.

— Перестань так говорить, Зои. Я ни для кого не герой.

— Для меня ты — герой. Разве это чего-то не стоит?

— Давай просто наслаждаться этим днем. Договорились?

— Отлично. Согласна.

По правде говоря, дело было не в том, что я не доверял ей, а в том, чтобы не разрушать ее жизнь из-за того, кем и чем я был. Это было вторым самым большим испытанием, первым было то, что я чувствовал к ней.

Каким-то образом я понимал, что искушение было слишком велико. У меня было ощущение, что если я поддамся этому чувству, мы оба будем прокляты.

Зои

Темнота.

Возможно, это было именно то, чего я жаждала так же сильно, как и мужчину, от которого, казалось, не могла оторвать взгляда. Он был всем, о чем я когда-либо мечтала, и даже больше, но он изо всех сил старался оставаться замкнутым. После того, как он отшлепал меня, как какую-то плохую маленькую девочку, я действительно поверила, что легко смогу его возненавидеть.

Но это было не так.

Я оставалась мокрой почти все время, пока он меня шлепал, и это продолжало шокировать женщину внутри меня. И вот теперь мы вели себя так, словно вокруг нас не было никакой опасности, и нам не нужно было беспокоиться о других видах чудовищ. Я не раз проходила мимо его впечатляющей компьютерной комнаты и комнаты охраны, поражаясь количеству оборудования, которым он располагал, технологий, которые будто появились прямо из будущего. Я даже осмелилась зайти внутрь, изо всех сил стараясь ни к чему не прикасаться.

Он ожидал нападения. Я чувствовала это всем своим существом. Здесь? В раю? При этой мысли у меня по спине пробежал холодок. Фантазии о нем продолжались, несмотря на то, что я делала все, что могла, чтобы выбросить его из головы.

Мэддокс стоял в лодочных ботинках и ярких шортах, рубашка, которая была на нем изначально, слетела через несколько мгновений после того, как он вышел в море. Он был настоящим праздником для глаз. Его яркие татуировки и то, как солнечный свет уже покрыл его кожу золотистым загаром, заставляли мою киску пульсировать. Мне вспомнилась цитата, которую я слышала много лет назад, и только сейчас поняла, насколько хорошо она подходила к описанию, которое он сам себе дал.

«Чем больше мы отрицаем, что у нас есть темная сторона, тем большую власть она имеет над нами», — Шерил Ли сделала эту фразу запоминающейся, и слова еще долго не выходили у меня из головы после того, как я услышала их впервые. Возможно, я уловила суть, заперев ее в самых темных уголках своего сознания по простой причине.

Тьма питала и мою душу.

Мой отец даже предупреждал меня, что, поскольку я так похож на него, внутри меня таится намек на зло. Я смеялась, потому что видела в своем отце только хорошую его сторону.

Так же, как и в случае с Мэддоксом.

Но, по правде говоря, у всех нас были какие-то затяжные переживания, неизвестная часть нас самих, которая, если мы не примем ее, могла сожрать нас заживо. В такой прекрасный день я была настроена слишком философски, но чувствовала, что пытаюсь осознать, что значит быть просто его другом. Чего я не могла сказать Мэддоксу, так это того, что с того момента, как он поцеловал меня, больше никогда не будет другого мужчины, который мог бы сравниться с ним по рангу.

А еще он был высокомерным и надоедливым, но в этом заключалась часть его обаяния — скряга с золотым сердцем. Я сомневалась, что мне сойдет с рук такое обращение к нему.

Я сняла солнцезащитные очки и потерла глаза. Я была в раю, но все казалось нереальным.

Кристально чистая вода переливалась оттенками аквамарина и кобальтово-синего в лучах яркого солнца, выделяя различные яркие кораллы и рыбок.

Желтые.

Розовые.

Пурпурные.

Красные.

Казалось, что в теплой, неглубокой воде Карибского океана были представлены все цвета. Мэддокс проигнорировал мой комментарий о женщине, в которую, как я чувствовал, он был влюблен, о той, которая заставила его отключиться от системы, вместо этого он рассказывал мне о прекрасном острове Сен-Бартелеми, расположенном во Французской Вест-Индии. Я была очарована тем, что он так много знал об истории и культуре тех, кто круглый год живет на территории площадью всего в девять и семь десятых квадратных миль, площадь которой можно было бы сравнить с почтовой маркой.

Я оглянулась через плечо, поймав его взгляд. Выражение его лица было совершенно иным, чем раньше, и настолько нервирующим, что мне было трудно сглотнуть. Хотя день был почти безоблачный, я могла поклясться, что грозовые тучи клубились уродливыми клубами вокруг его головы. Ух ты. Если бы не знала его лучше, я бы сказала, что у него рентгеновское