Босс, разреши мне любить - Тина Рамм
Я была тем самым нелепым ребенком в больших очках, с вечно выбивающимися кудрями и царапинами на коленках, которые не успевали заживать.
А потом появился он.
Соседский мальчишка, которого бабушка отправила помочь мне донести тяжёлые сумки. Ему было четырнадцать, и он был весь – солнечный, шумный, с разбитой губой и хитрыми карими глазами. Он посмотрел на меня, прищурившись, и сказал:
– О, новые люди. Ну, привет, очкастая. Пойдем, покажу тебе, где у нас черешня самая сладкая.
И я пошла.
Мы провели вместе всё то бесконечное лето. Хотя, если быть честной, Игорь редко бывал один. С ним всегда была его сестра-двойняшка Лиза и ее подружка Варя, кажется… Лиза была его полной противоположностью: если он был шумным, вечно испачканным и дерзким, она оставалась тихой, аккуратной «хорошей девочкой» в чистых платьицах.
Был ещё старший брат, Марк. В свои семнадцать он уже жил в мире взрослых, целыми днями просиживал с учебниками, готовясь к отъезду за границу, и на нас, мелюзгу, почти не обращал внимания.
А самым младшим был крошечный Левушка. Ему тогда был всего год, и я видела его лишь мельком, в те редкие выходные, когда в «Тихие Ключи» наведывались родители. Но именно в те долгие будни, когда мы, дети, были предоставлены сами себе, Игорь и стал для меня всем.
Игорь научил меня лазить на самую высокую яблоню в саду – ту, до которой не доставала даже бабушка. Мы купались в реке до синевы на губах, жгли костёр у старого сарая, и он пёк мне картошку в золе, а потом смеялся, когда я обжигала пальцы.
А в конце августа родители увезли его в город. Я плакала тогда в подушку целую неделю. Я писала ему письма, которые бабушка так и не отправила.
Я ждала его следующее лето. И следующее за ним. Но Игорь так и не вернулся в «Ключи». Ни через год, ни через два, ни через три. А я обещала себе, что когда-нибудь я его найду.
И нашла. Спустя тринадцать лет. Только вот он… не узнал меня.
– Поль, ты меня слышишь? – Каро щелкает пальцами перед моим лицом, и я резко выныриваю из своих воспоминаний. – Я говорю, тебе нужно попробовать с ним хотя бы заговорить.
Настроение, как всегда, летит куда-то вниз. Потому что я снова вспомнила главную, самую больную деталь: Игорь так и не узнал меня. А я так и не нашла в себе смелости намекнуть ему, кто я.
Это чертовски больно. Но я давно научилась не зацикливаться – просто любить его со стороны, украдкой, как делают все трусихи.
– Все, Каро, хватит об этом, – обрываю я резко, и подруга сразу замолкает. Каролина слышит мрачные нотки в моем голосе, поэтому не начинает уговаривать дальше. – Пошли на ягодичный мост. Хватит болтать.
– Ладно, – Каро хлопает в ладоши и решительно разворачивается к тренажеру. – У нас через два месяца выход на сцену, и я не собираюсь проигрывать этой стерве из «Олимпа».
Она разворачивается и идёт к тренажеру, гордо вскинув голову.
Я поворачиваю голову в ту сторону, где недавно занимался Игорь. Он закончил подход и садится на скамью.
Боже, какой же он мужественный!.. Даже красный, потный, с вздувшимися венами на руках – он всё равно красив, как чёртов греческий бог. Внутри всё трепещет, а внизу живота разливается сладкая, тяжёлая волна.
Игорь берет бутылку воды, пьёт, и на секунду, всего на одну секунду, его взгляд скользит по залу. И останавливается на мне.
Моё сердце пропускает удар.
Но потом его взгляд скользит дальше, и он смотрит на часы. Встает, вытирает лицо полотенцем и идёт в сторону раздевалки.
Он не увидел меня. Снова.
Глава 4
Полина
Я провожаю Каро домой и продолжаю работу. Групповая тренировка проходит на одном дыхании. Я показываю, объясняю, поправляю технику. Моя стихия. Моя территория.
Потом – индивидуальная тренировка с Еленой Викторовной, клиенткой после эндопротезирования коленного сустава. Мы работаем медленно, аккуратно, я слежу за каждым ее движением. Через час она уходит, довольная, с лёгкой походкой, которую мы вместе восстанавливали полгода.
Я иду в раздевалку, чтобы переодеться после окончания смены, и в этот момент вибрирует телефон.
На экране имя нашей администраторши.
Я хмурюсь. Мы с Оливией общаемся только по рабочим вопросам, и то редко. Я нажимаю «ответить».
– Да?
– Полина, поднимись ко мне в кабинет, – голос Оливии сухой, без единой лишней эмоции. – Срочно.
– Что случилось?
– Поднимись, – повторяет она и сбрасывает вызов.
Я стою, сжимая телефон в руке. Сердце почему-то начинает колотиться быстрее. Звучит устрашающе. Может, кто-то из клиентов пожаловался? Может, я что-то нарушила? Я быстро проверяю в голове расписание – всё чисто. Тогда зачем?
Поднимаюсь на второй этаж, где находятся кабинеты руководства. Стучу в дверь Оливии.
– Войдите, – доносится ее голос.
Я толкаю дверь, и мое сердце проваливается куда-то в район пяток.
Он здесь!..
Игорь сидит на диване без футболки, в одних чёрных спортивных шортах. Его спина обнажена, и я вижу всё: широкие плечи, рельефные мышцы, тёмные линии татуировок, которые расползаются по всей спине – от плеч до поясницы. Крупная композиция на левой лопатке, графичные узоры на правой, узкая полоса, уходящая к шее.
Он морщится. Оливия стоит сзади и мнет ему спину. Её идеально наманикюренные пальцы надавливают на мышцы, но Игорь от каждого её движения только сильнее сжимает челюсти.
Он даже не смотрит на меня. Смотрит в телефон, что-то печатает, и от каждого движения Оливии его лицо искажается от боли.
– Полина, заходи, – Оливия наконец поднимает глаза и машет рукой. – Ты же разбираешься в реабилитологии? У нашего Игоря Викторовича, кажется, мышца растянулась. Я пытаюсь размять, но он говорит, что только хуже.
Игорь не поднимает глаз. Он продолжает печатать, и я замечаю, как напряжена его шея и мышцы ходят под исчерченной татуировками загорелой кожей.
– Подойди, посмотри, – Оливия отступает на шаг и жестом подзывает меня. – Может, ты поможешь.
Я делаю шаг вперёд, потом ещё один. Моё сердце колотится так громко, что кровь начинает стучать в висках. Я подхожу к дивану сзади, и теперь я стою прямо над ним.
Видеть его спину вблизи – это слишком для меня. Просто взрыв чувств. Я вижу каждую мышцу,