Бухгалтер для Босса - Никки Зима

Пауза.

Потом встревоженно:

— А этот с тобой рядом? Ну этот… который вчера?

Я встаю, закатываю глаза и цокаю языком.

Нет, ну реально, он меня достал! Чувствую, как уши начинают гореть.

Мещеряков и Василь тоже останавливаются на автомате, видимо, не хотят терять нить разговора.

— Всё, Славик, — шиплю я в трубку, — пока. Не звони мне. У меня работа.

— Есть не звонить! Моя звёздочка! Юль, ты такая…

Не даю договорить. Вешаю трубку. Медленно поднимаю глаза на своих спутников.

Они оба молчат. Уставились на меня.

— Что? — спрашиваю, обращаясь к обоим.

Они снова шагают дальше, будто очнулись от сна. Мещеряков идёт к лифту как ни в чём не бывало.

Василь улыбается.

— Кажется, скоро я напьюсь, поем салатика и сыграю на гитаре у кого-то на свадьбе, — говорит мне шёпотом финансовый контролёр.

— Василь, если ты сейчас не заткнёшься, то сыграешь в ящик! Что с документами?

— Так я пока ничего не успел собрать… Карина же… того…

— Чего того?

— Сообщение, похищение…

Цветов действительно много. В нашем офисе так вообще весь коридор забит.

Нас встречает Даша с папкой, сначала здоровается с Мещеряковым, потом со мной:

— Юлия Викторовна, вот здесь распечатки по спецсчетам, как вы просили. Кстати, поздравляю, — она улыбается.

— С чем?

— Ну как? — она оглядывается и кивком показывает на розы, расставленные повсюду.

— Не с чем, Даш. Раздайте все цветы девочкам.

— Что сказать?

— Скажите: «Жуля Викторовна помолилась, Господь смилостивился — везде на планете Земля июль, а у нас в офисе 8 Марта».

Мещеряков отправляется к себе, предварительно потребовав, чтобы мы не трепали языками про Карину.

Василий отправляется к юристам, я в кабинет готовить бумаги и договариваться о свежих справках из налоговой и фондов.

Минут через двадцать Мещеряков появляется на пороге кабинета.

Девочки в коридоре улыбаются, пытаются заглянуть через его плечо.

В офисе уже кто-то пустил слух, что у меня появился ухажёр-олигарх-плантатор из Эквадора, который возит цветы пароходами.

Босс неодобрительно зыркает на девчонок, и те в мгновение ока испаряются.

— Короче, я нашёл её… — Мещеряков прикрывает за собой дверь.

— Карину? — у меня глаза лезут на лоб, — надеюсь, с ней всё в порядке, ей ничего не отрезали? Пальцы, язык? Я тут на днях смотрела «Погребённую заживо» про заложниц. Ужас, что с ними вытворяли…

— Ничего не отрезали.

«А жаль, язык ей можно было бы укоротить», — думаю я, но стараюсь не выдавать свои мысли.

— Где она? У этих? У Бориса и гнома?

— Нет, в кофейне напротив офиса. Сидит и спокойно пьёт кофе.

— Это получается, её похитили, вы подключились, Максим Дмитриевич, и её сразу отпустили и вернули?

— Нет.

— То есть как это нет?

— А не было никакого похищения…

— В смысле не было похищения? А что было?

— Сначала вы, Юлия Викторовна.

— Что я?

— Вы обещали рассказать, чем Артур шантажировал Карину.

Вздыхаю тяжело, теперь не отвертеться, придётся всё выкладывать.

— Хорошо, только обещайте не сердиться.

Мещеряков просто смотрит на меня.

— Максим Дмитриевич, вы сиськи любите?

— Сиськи любите?

Мещеряков смотрит на меня непонимающе.

— Ну-у-у, — тянет он с ответом и выдаёт, — женские да, а так нет.

— Конечно женские, я не про козьи говорю, хотя в нашем случае… —

Ну да ладно, умолкаю, не буду сводить счёты с этой придурошной.

Женская солидарность, она и в Африке женская солидарность. Даже если та, другая — Медуза Горгона.

— Не пойму, к чему вы клоните, Юлия Викторовна?

— Если в двух словах, то Артур ей вскружил голову.

У Мещерякова глаза лезут из орбит.

— Борщ Карине? Но он же…

— Знаю. Загадочная женская душа. Он её в прямом и переносном смысле сиськами подкупил.

Мещеряков хмурится и опускает голову, пытаясь осознать услышанное.

— Нет, вы меня не так поняли, не своими, а женскими. Имплантами то есть. Пообещал ей операцию в Швейцарии. Но сделал только одну. Вторую — только после выполнения требований.

— Каких?

— Не тормози, Максим Дмитриевич, сникерсни! Ну каких? Испоганить систему, отозвать отчёты и вообще действовать против нас и компании.

Я жду его реакции на мой увлекательный рассказ, но Мещеряков и бровью не ведёт, спокоен и холоден, как ледокол в Арктике.

— Когда вы об этом узнали, Юлия Викторовна?

— За час до Борща.

— Я так понимаю, вы были возмущены?

— Да! И именно поэтому я схватила деньги Борща. Он показался мне мерзким карликом, который обманул таким образом не один десяток женщин.

— Недодал каждой по сиське? — задумчиво спросил Мещеряков. — Странно всё это, конечно. Не очень понимаю логику…

Бляха, ну как ему объяснить, что женская логика необъяснима?

Это у мужиков всё просто, как карандаш: два плюс два равно четыре.

Женская логика куда сложнее: два плюс два иногда бывает пять, потому что настроение хорошее, а иногда три, потому что всё задолбало.

— Просто примите, что женщины готовы перегрызть друг другу глотки из-за пустяка и готовы стоять горой друг за друга из-за того же пустяка. Выцарапать глаз врагу, особенно если это мужчина.

— Вы опасный человек. Но теперь я понимаю, почему вы включили Карину в список премируемых сотрудников. Эх, Юлия Викторовна, у вас большое сердце.

— Спасибо за комплимент.

— Но мой опыт подсказывает, что такие люди, как Карина, ценят только большие сиськи. И сердца у них ледяные.

Это точно подмечено, мне кажется, что когда Карину кусает комар, он потом две недели валяется с больным горлом и ангиной.

— Ну теперь, когда вы всё знаете, Максим Дмитриевич, расскажите мне всё про похищение.

— Как такового похищения не было. Она всё инсценировала.

— Как? Зачем? — я удивляюсь.

— Видимо, она узнала, что Борща отпустили. Она его реально боится и не знает, как выйти из игры. Поэтому она поступила очень хитрожопо: решила понаблюдать со стороны. Если победим мы, то она примажется к победе в образе жертвы, а если вдруг нет — чего я и в мыслях не допускаю, — то она Артуру с Борисом скажет, что была ни при чём.

— А как вы узнали, что она в кофейне?

— Ну, это просто. Логика. Карина пользуется корпоративным такси. Я посмотрел в отчёте в приложении: машина как обычно забрала её и привезла на работу.

— Потом позвонил в службу, поговорил с водителем. Он подтвердил, что привёз её в кофейню возле офиса. Я сходил туда и увидел её через витрину. Сидит, кушает пирожное и пьёт ванильный латте.

— Вот сучка! — не знаю, что меня больше злит: то, что некоторые могут тоннами жрать мучное и им хоть бы хны, ни грамма лишнего жира на следующий