Бухгалтер для Босса - Никки Зима

Василь обречённо вздыхает в трубку.

— Дуйте с ней к юристам, распечатывайте все бумаги по новой и смотри не забудь оригиналы доверенностей, как в прошлый раз. Забудешь — убью!

— Понял.

— Потом нужно проверить банковские выписки и остатки на спецсчёте — чтобы убедиться, что тендерное обеспечение не заблокировали.

— Сделаю.

— Связаться с прошлогодними поставщиками для получения дубликатов договоров и счетов-фактур. Объясняй как хочешь, но к вечеру всё должно быть у меня на столе.

— Это всё?

— Нет. Готовьте объяснительную записку о причинах повторной подачи в тендерную комиссию.

— А какую причину указывать?

— А я юрист? Пусть соображают с заказчиком, выясняют, поднимают всех на уши, отрабатывают свой хлеб. Фирштейн?

— Яволь, мон женераль, Жуля Викторовна.

— Хочешь приятных новостей?

— Ты сейчас скажешь, кроме цветов есть другие фуры, едущие к тебе, и ты выходишь замуж?

— Василь, ты сейчас договоришься… Если к вечеру все бумаги будут у меня на столе, то тебе, Даше, юристам и Карине премия.

— Премия?

— В размере годового оклада.

Вопросительно смотрю на Мещерякова, тот одобрительно кивает.

— Что-о-о-о? Них… Ох…! — у Василия то ли инфаркт, то ли оргазм.

— Всё просто. Мы должны сделать их! Заткнуть наших врагов за пояс! Понимаешь, Василь?

— Я уже бегу к Даше! А ты точно выпишешь премию?

— Руководство за ценой не постоит. Дело принципа. Я уже еду. Скоро буду, включусь в процесс, как только смогу.

Кладу трубку.

— Ловко вы…, Юлия Викторовна, ловко…

Мещеряков уважительно поднимает левую бровь и смотрит на меня.

Моя внутренняя Жуля приосанивается и поправляет причёску. А то! Мы щи лаптем не хлебаем!

— Я ещё крестиком умею вышивать, Максим Дмитриевич, просто балансы не дают.

Он улыбается, не знаю, что он подумал, но я имела в виду балансы бухгалтерские.

— Кстати, у меня два вопроса, Юлия Викторовна: кто этот тайный почитатель, заваливающий вас миллионом роз?

— Вы про Славика? Ну, разве не видите? Цветочный король России и всего СНГ, — отвечаю с серьёзным видом, потом думаю, что можно немного набить себе цену, и добавляю, — он добивается меня с детского сада!

Мещеряков сжимает губы и качает головой типа «мммм, с детского сада — это не шутки!»

— А второй вопрос?

— Вы упомянули Карину, я вам доверяю. Распоряжайтесь премиальным фондом как считаете нужным, но, как мне кажется, вы проявляете исключительное благородство. Карина-то вам поднасрала. За что её премировать?

На второй вопрос ответить намного сложнее.

Можно сказать, что в реальности мы собираемся тратить не наш премиальный фонд, ни даже деньги Артура, а деньги Карины.

Я же с таким посылом забирала деньги у этого низкорослого огнепоклонника.

Можно сказать, в феминистическом угаре и под воздействием идей о женской солидарности.

Вряд ли Мещеряков поймёт.

Надо как-то красиво извернуться. Не люблю обманывать, но приходится «втирать очки».

— Максим Дмитриевич, знаете поговорку: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе»?

— Знаю, конечно.

— Ну вот. Мне нужно, чтобы она была у меня всё время на виду. Так я могу гарантировать, что она новый фортель не выкинет. А заработает она премию или нет — большой вопрос.

Вижу в его глазах некоторое сомнение. Это, конечно, оскорбительно для родственной души, коей я сейчас, несомненно, являюсь.

Кто ему соберёт обратно в замок все рассыпавшиеся кубики, кроме преданного и деятельного главного бухгалтера?

Но и сама я ему немного привираю про Славика и Кариныны сиськи, поэтому пока прощаю.

Когда мы подъезжаем к главному входу в наше офисное здание, я вижу бесконечные вазоны с бордовыми розами и…

И всерьёз встревоженного Василя. Как только машина останавливается, он резко открывает дверцу и взволнованным голосом сообщает:

— Кажется, Карину похитили!

Кому нужна эта односисечная?

Кто мог её похитить? Бред какой-то. Смешно.

Смотрю на Мещерякова. Он выходит из машины.

Василь с моей стороны, справа подаёт руку и помогает вылезти из салона.

Лицо у него растерянное, даже испуганное. Наш водила тоже в ахере, судя по его удивлённому взгляду.

Чуть дальше — охранники. Те самые. Мои «приятели». Стоят, сложив руки на груди, то сверлят меня взглядом, то переводят на вазоны и вёдра с цветами.

Злые, конечно, но подойти не решаются.

Мещеряков рядом.

— Как узнали? — коротко бросает Мещеряков Василю.

Вася вздрагивает, выдыхает и начинает тараторить:

— Мне пришло сообщение с её телефона: «Меня похитили, помогите». Телефон Карины не отвечает. Я звонил раз десять — глухо.

— Когда получили сообщение? — Мещеряков спрашивает на ходу, даже не оборачивается.

Василь семенит рядом, пытаясь попасть в его темп.

— Минут десять назад.

— Родным звонили?

— Да. Домочадцы сказали, что Карина утром вышла на работу как обычно. В восемь.

— В полицию?

Василь мнётся:

— Нет пока… Но надо бы, да?

Мне нравится, как босс по-деловому составляет общую картину. Без эмоций, паники и лишних слов. Просчитывает варианты.

Мы проходим мимо охранников.

Те переминаются с ноги на ногу, руки к груди прижаты, взгляды в пол — боятся. Мещерякова боятся. Меня, видимо, тоже — после всего, что тут было.

Я прохожу мимо и, поймав их взгляды, выдаю голливудскую улыбку. Широкую, тёплую, искреннюю. А руку за спиной складываю в средний палец.

Вот вам, ребята, «фак». Для настроения.

В вестибюле — море роз. Они повсюду: на полу, на стойке охраны, даже на турникетах висят букеты.

Красиво, чёрт возьми. И дико не вовремя.

— Максим Дмитриевич, — поворачиваюсь я к нему, стараясь не наступать на цветы, — раз такое дело, тендер отменяется?

— Нет, — спокойно говорит он, — занимайтесь тем, чем планировали. Ваша задача — собрать документы и заново податься на тендер. Я разберусь в ситуации с Кариной.

Ни на каплю не сомневаюсь, что так и будет. Вообще новый босс покруче прежнего будет.

Зря про него говорили, что он зверь. Очень даже адекватный. Строгий, но вменяемый.

Звонит телефон. Смотрю на экран — Славик. Опять. Ну как же вовремя, твою ж дивизию!

— Юль, привет! — орёт он радостно, — получила пару моих букетиков?

— Славик, ты задолбал! Мне сейчас не до тебя! У меня совещание, всё, давай!

— Юль, ну подожди, ты скажи, тебе хоть понравился сюрприз?

Я останавливаюсь посреди вестибюля. Мещеряков и Василь замирают рядом. Вслушиваются.

— Сюрприз, Славик, — говорю я сквозь зубы, — это когда у тебя трое детей, а ты приносишь мужу четвёртые две полоски. А что делать с твоими вениками, я не знаю! Ты что, однушку в хрущёвке продал и на все деньги купил цветы?

Голос Славика в трубке звучит мечтательно, даже нежно:

— Значит, понравился! Юль, у нас с тобой всё впереди! И