Поворот судьбы - Рамона Анка

На мгновение, в её рту, волк забывает о своем голоде: он не может ни сожрать её, ни сбежать. Я замираю, пленник девчонки, которая кажется невинной, но на деле смертоносна. Она и сама не понимает, какое проклятие несет в себе — проклятие, которое теперь преследует меня.

ДЖУН

Он наклоняется и подхватывает меня под бедра, чтобы поднять. На мгновение я думаю, что он хочет нести меня в академия, но вместо этого моя спина снова врезается в шершавую кору дерева.

Но мне плевать.

— Я хочу тебя, Джун… хочу и ненавижу. До безумия жажду каждый сантиметр твоего чертовски идеального и сексуального тела.

От этих слов мои ноги подкашиваются. Каждая мышца дрожит от возбуждения. Тело кричит. Оно требует его. Но не я. Я должна сопротивляться. Это неправильно.

— Я… я не хочу тебя, Томас.

Он снова смеется. Он в сантиметре от моего лица, так близко к моим губам.

— Тогда почему ты без футболки?

Каждая фибра моего существа трепещет от желания наброситься на него. Я пытаюсь смотреть вниз, чтобы не встречаться с ним взглядом, но не рассчитываю на то, что вид его пресса и эрекции, натягивающей джинсы, может быть еще хуже.

— А почему бы и нет? Тебе мешает? Я думал, ты сама захочешь её с меня снять.

— Что! Да какого дья… — я не успеваю договорить, потому что резким движением он задирает мое платье выше поясницы. Коленом он раздвигает мне ноги, и я не нахожу в себе сил даже пошевелиться, чтобы остановить его. Пальцами он сжимает мне горло; я не могу дышать, выгибаюсь всем телом. Он немного ослабляет хватку, давая воздуху наполнить легкие, пока его вторая рука ползет к кружеву красных трусиков.

— Ты течешь из-за меня, Джун? — он касается края белья. — Если я почувствую, что здесь всё еще мокро, я возьму тебя в каждой возможной позе прямо здесь и сейчас, — рычит он. — Что ты, блядь, со мной сделала? Я помешан на тебе, на твоем запахе, я теряюсь в твоих глазах и в этой охеренной груди, которую хочу покрыть засосами.

Он с вожделением смотрит на мое декольте, не убирая рук ни с горла, ни с белья. Жар разливается по коже, проникает в вены. Его голос лишает меня воли.

— Томас, пожалуйста. Перестань. Что с тобой сегодня? — я пытаюсь вырваться, но я слишком слаба даже для попытки. А может, я просто не хочу, чтобы это заканчивалось. — Отпусти меня.

О боже, мой голос звучит настолько неубедительно, что я сама себе не верю. Он опускается на колени и ласкает мои ноги, сжимает плоть и оставляет простой поцелуй прямо там, совсем рядом с моим интимным местом. Простой поцелуй, который для меня становится сокрушительным.

Никто никогда так меня не касался.

Никто никогда даже не видел меня такой.

Он приподнимает юбку и делает глубокий вдох, будто пытаясь сдержаться, когда перед ним оказывается моя нагота, едва прикрытая кружевными трусиками.

Я знаю, что я промокла. Знаю.

Быстрым движением он широко разводит мои бедра, и я вскрикиваю от неожиданности. Его рот в сантиметре от цели.

— Какая же ты гладкая, сука, — он просунул палец под край белья и ласкает меня.

Я не дышу. Не говорю, не реагирую. Смесь страха и желания душит меня, унося далеко от реальности. Он оттягивает то, что разделяет нас, и его рот начинает буквально пожирать меня, посасывая и вылизывая каждый миллиметр. Ноги вот-вот откажут, и я больше не в силах сдерживать стоны чистого наслаждения. Это просто рай. Его руки поднимаются по бедрам, он грубо впивается пальцами в мои ягодицы, пока его язык неистово орудует во мне. Когда я чувствую приближение финала, он замирает, чтобы посмотреть на меня.

— Тебе хорошо, малышка?

— Да… не останавливайся, прошу.

Вид этого чертового мужчины с головой между моих ног настолько прекрасен, что я чувствую, как волна возвращается с еще большей силой. Ощущение усиливается оттого, что его язык продолжает вести меня до последних мгновений, а его глаза прикованы к моим.

Я тяну его за волосы, сжимаю бедра и кричу. Кричу так громко, что мне плевать, слышит ли кто-нибудь.

Когда он заканчивает, он отстраняется и садится, утягивая меня к себе на колени верхом. Мои ноги всё еще дрожат после мощного оргазма, который он мне подарил. Одной рукой он шарит в кармане брюк, заводит мои запястья за спину и сковывает их… наручниками? Черт!

ДЖУН

— Томас, что ты творишь? Живо освободи меня! — наслаждение мгновенно испаряется, уступая место панике.

— Я же велел тебе бежать. Ты знала, что тебя ждет.

Несмотря на темноту, я вижу, как его черные зрачки почти полностью поглотили голубую радужку. Он горит желанием и опасностью. И... самое паршивое, что он прав. Я знала, на что шла. Почему я это сделала? Что со мной не так?

В следующий миг я оказываюсь на четвереньках на траве, влажной от вечерней росы. Прямо под моим лицом лежат мои трусики — этот подонок додумался подложить их туда. Заботится, чтобы я не испачкала лицо, надо же. Я в ужасе и одновременно возбуждена до предела. До моих ушей доносится металлический лязг.

— Ты что, черт возьми, задумал? — я пытаюсь брыкаться, но мысль о том, что я полностью открыта перед ним, не дает мне особо дергаться. Я сумасшедшая: я чувствую, как между ног становится всё мокрее.

— Чем больше ты двигаешься, тем сильнее у меня встает, куколка, — он глубоко вдыхает. Я чувствую его дыхание совсем рядом со своей киской. — Сейчас я накажу тебя за то, что ты позволила этому ублюдку подойти так близко.

— Томас, нет! Даже не думай!

Я чувствую, как его кожаный ремень выскальзывает из брюк. Он проводит им по моим ногам, по чувствительной коже, готовя меня к худшему.

— Что ты собрался делать этой штукой?

— Помни: мне нравится причинять боль, — его пальцы касаются моих губ там, внизу. — Чем громче будешь орать, тем будет хуже.

Эти слова действуют как ледяная вода в лицо. Я начинаю думать, что, убежав в этот лес, я подписала себе смертный приговор. Страх затапливает сознание, я цепенею.

Резкий удар обжигает ягодицы. Пока он возится с ширинкой... Больно. Не запредельно, но всё же