Поворот судьбы - Рамона Анка

Вздыхаю.

ДЖУН

— Джун, что, черт возьми, произошло? — Мел вольготно устроилась в моей комнате. Я даже не трачу силы на то, чтобы понять, как она вошла. Наверняка у нее есть ключи.

— Ничего, Мел. Ничего такого, чего бы я сама не хотела.

И это правда, проклятье. Как бы мне ни было тошно это признавать, я этого хотела. То ли я действительно желала его, то ли он так подействовал на мое тело, что убедил меня: это именно то, что мне нужно.

Со вздохом я сажусь на кровать и потираю запястья. Только сейчас замечаю на них синяки от наручников. Мелисса молчит, просто садится рядом. Думаю, она уже всё поняла.

— Хочешь, поспим сегодня вместе?

— Да, пожалуйста.

Я прислоняюсь к ее плечу, и мы ложимся. Она обнимает меня, гладит по волосам — с ней мне спокойно. Не проходит и дня, чтобы я не поблагодарила судьбу за то, что в моей жизни наконец-то появился такой человек. Подруга, которая слушает, понимает и не стремится во что бы то ни стало заполнить тишину, в которую мы иногда проваливаемся. А я? На ее фоне я чувствую себя паршивой подругой. Никогда не спрашиваю, как она, и вечно ною о своих проблемах.

— Мел, почему ты хочешь со мной дружить? По сравнению с тобой я просто ничтожество. Я никогда ничего у тебя не спрашиваю. Как ты, что у тебя на душе… есть ли у тебя проблемы.

Я утыкаюсь носом в ее шею и крепче прижимаюсь к ней.

— Нет, это неправда, милая. Просто на тебя навалилось слишком много всего сразу. И, возможно, в этом есть моя вина. Если бы не я, ты бы не оказалась в этой ситуации. Это я захотела с тобой подружиться. И я же бросила тебя в самый центр этого урагана. Оставь я тебя в покое, у тебя была бы обычная студенческая жизнь. Это всё моя вина, Джун. Томас тоже меня в этом винит, знаешь?

— Это не так. Даже тот случай в туалете доказывает обратное. Я бы всё равно стала мишенью, — я вздыхаю. — И еще, знай… я хочу, чтобы ты была частью моей жизни. В дружбе всегда двое, и я тоже выбрала тебя.

Она прижимает меня к себе и нежно целует в лоб.

Мы лежим так какое-то время, и в этой тишине мои мысли снова возвращаются к Томасу и к мотоциклу, на котором он умчался.

— Как думаешь, куда он поехал?

— Зависит от того, насколько он был зол.

Я кусаю губу. Насколько сильно я его разозлила? Хотя он и не выглядел таким уж взбешенным.

— Я, кажется, сказала ему, что он использует свое прошлое как оправдание, чтобы вести себя как скотина. Что у каждого из нас сложное прошлое, но мы сами выбираем — быть дерьмом или нет. Что он не единственный в мире, у кого есть проблемы… если вкратце.

— О-о, ну, тогда он точно разозлился. Но я уверена, он заслужил каждое твое слово.

— Он наговорил мне вещей и похуже за эти дни, а сегодня… Мел, клянусь, если бы он не остановился… я бы могла его убить. Я ведь… — голос срывается. Я не хочу снова прокручивать в голове те ощущения.

— Ты ведь — что?

Если мы хотим быть настоящими подругами, мне пора начинать говорить правду.

— Я девственница. И он чуть не лишил меня девственности на земле, в гребаном лесу.

Мел вдруг прыскает от смеха.

— Ты сейчас серьезно?

Что за…? Я пихаю ее локтем в бок.

— Да!

— Вы миловались в лесу? Какие вы дикари.

— Ну хватит, будь серьезной! Мне было по-настоящему плохо.

— Ты права, прости, — она делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но уголок ее рта, ползущий вверх, выдает ее с головой. Стерва еле сдерживается. — Его даже желание не вело. Он хотел наказать меня за Дэна. Хотел видеть мои страдания и причинить мне боль просто ради того, чтобы я его ненавидела…

— Ты ошибаешься, Джун, — она гладит меня по лбу. — Он что-то к тебе чувствует, что-то, чего сам не может объяснить.

Она садится и тянется к сумке у подножия кровати. Достает фотографию и протягивает мне. Я опираюсь спиной о изголовье и рассматриваю ее. На снимке женщина с длинными светлыми волосами. У ее голубых глаз тот же разрез, что и у моих. Она чем-то на меня похожа. На руках у нее двое детей.

— Это ты и Томас, верно?

— Да.

— Она очень красивая.

— И она похожа на тебя, Джун. Ты напоминаешь ему о ней, и это сводит его с ума. Я думаю, он влюбляется в тебя, но в то же время ты напоминаешь ему того самого человека, который над ним издевался.

Я закусываю губу.

— Я и представить себе такого не могла, Мел. Я понятия не имею, как мне вести себя с ним, и боюсь сделать хоть что-то. Пытаюсь держаться подальше — он не дает, пытаюсь приблизиться — он не подпускает.

Я возвращаю ей фото.

— Я знаю, знаю, — она убирает его и смотрит на меня. — Томас сложен настолько же, насколько сложны его чувства к тебе сейчас. Внутри него идет постоянная война между прошлым и настоящим, и ключ к этой войне — ты.

Эти слова — как острый нож в живот. Мысль о том, что меня ассоциируют с женщиной, которая издевалась над ним, а потом загремела в тюрьму, вызывает тошноту. Оказывается, за этим извращенным разумом стоит нечто гораздо большее.

— Он сделал тебе больно, Джун?

— Что?

— Тебе было больно? Я знаю, что у него специфические… предпочтения в сексе. Ему нравится всякое «другое», как ты, возможно, уже заметила.

— Он пытался, но у него не вышло… точнее, сказать, что мне понравилось… — мне стыдно это признавать. Но почему? Это он больной! Это ему нравится причинять боль, а я должна стыдиться того, что получила удовольствие?

Да… нет… может быть. Черт, я не знаю.

— О-о, подруга. Да вы просто созданы друг для друга, — Мел хихикает.

Я сжимаю кулаки.

— Замолчи, пожалуйста. Всё, хватит. Давай спать.

ДЖУН

Я ворочаюсь в постели, застряв в том странном утреннем состоянии между явью и сном. Удивляюсь, почему до сих пор не пропищал будильник.

А я его вообще ставила?

Резко вскакиваю и хватаю телефон, вглядываясь в экран.

Половина девятого.

Черт.

Выпрыгиваю из кровати и смотрю на Мелиссу.

— Мел! Мел! Просыпайся. Мы опаздываем, у