Под прицелом бывшего - Виола Волконская

Я хихикнула, пряча лицо в подушку. Ответила, уже сидя за завтраком.

Я: Может, стоит сосредоточиться на формулах, а не на моих губах?

Лёша: Формулы скучные. Ты — нет. К тому же, если учитель спросит, почему я такой рассеянный, я скажу правду: виновата девушка в голубом платье, которая украла мой сон.

Я: Лёша! Ты же обещал быть примерным учеником.

Лёша: Я примерный во всем, кроме мыслей о тебе. Там полный хаос. И мне это нравится.

В школе было сложно сосредоточиться. Каждый раз, когда наши взгляды пересекались в коридоре или в столовой, по телу пробегал ток. Лёша держал дистанцию, как и обещал, но эта дистанция была наполнена напряжением. Он просто смотрел. Улыбался уголками губ. И этого было достаточно, чтобы я забывала, какой сейчас урок.

На большой перемене меня перехватила Карина. Она выглядела так, будто только что сошла с подиума: идеальная укладка рыжих волос, блеск для губ и взгляд, который сканировал всё вокруг в поисках сплетен.

— Люся, ты какая-то странная сегодня, — заявила она, хватая меня под руку и утаскивая в тихий уголок возле гардероба.

— Ты либо больна, либо влюблена. И судя по тому, как ты улыбаешься своему телефону, второе более вероятно. Колись давай, что там у вас с Ромео?

— Я не улыбаюсь телефону, — протестовала я, хотя щеки предательски покраснели.

— Еще как улыбаешься! Глаза светятся, как два прожектора. Давай, выкладывай. Уже пошалили, да? Этот твой спортсмен, заставляет тебя краснеть даже от уведомления.

Я колебалась. Карина была моей лучшей подругой, но она любила драму и подробности. А то, что происходило между мной и Лёшей, было слишком хрупким, слишком личным.

— Это… сложно, — начала я.

— Сложно? — Карина прищурилась. — Люся, мы в выпускном классе. «Сложно» обычно означает «он женат» или «он из другой школы». Так было или не было?

— Лёша, терпелив и не торопит меня, — тихо выдохнула я.

Карина замерла. Ее глаза расширились.

— Лёша? Который действует, а потом думает? Ходит с видом убийцы. Может их спортсменов тренируют терпению? Он вырос в моих глазах.

— Он вовсе не с видом убийцы, — защитила я его. — Он просто… закрытый.

— Закрытый? Люся, он выглядит как главный боевик в фильме! И между вами что-то есть. То что он не спешит большой ему плюс.

— Между нами… всё только начинается, — сказала я, чувствуя, как сердце снова ускоряет ритм. — Он очень нежный, Карина. Несмотря на внешний вид. Он уважает мои границы.

Карина скептически подняла бровь.

— Ждет? Парни вроде ничего не ждут. Они берут. Ну если он на тебе ещё и женится потом, я тогда поменяю свое мнение о парнях.

— Лёша другой, — уверенно сказала я. Вспомнила его слова у окна: «Я не хочу брать то, что ты не готова отдать осознанно».

Карина вздохнула, изучая мое лицо.

— Ладно. Если ты говоришь, что он «нежный», я поверю на слово. Но береги себя, Люся. Парни с такой харизмой опасны. Они могут закрутить голову так, что потом мир покажется серым.

— Я знаю, — кивнула я. — Но риск того стоит.

Телефон снова завибрировал.

Лёша: Вижу, ты болтаешь с Кариной. Она выглядит подозрительно. Скажи ей, что если она будет задавать слишком много вопросов, я лично приду и отвечу на них. Своим фирменным взглядом.

Я рассмеялась вслух. Карина тут же насторожилась.

— Что там?

— Ничего, — спрятав телефон, я улыбнулась. — Просто… напоминание.

День тянулся бесконечно, но переписки с Лёшей скрашивали каждую минуту.

Я: Карина думает, что ты опасен.

Лёша: Она права. Но только для твоего спокойствия. Для твоего сердца я, надеюсь, безопасен.

Я: Не уверена. Мое сердце бьется слишком быстро, когда ты рядом.

Лёша: Это хорошо. Пусть бьется. Значит, оно живое. Значит, мы живы. Кстати, насчет «опасности». Я нашел видео, где котенок пытается залезть на дерево и падает. Это я, пытающийся сосредоточиться на литературе, пока думаю о том, как ты смеялась сегодня в столовой.

Я: Ты сравниваешь себя с котенком?

Лёша: Только когда ты смотришь на меня. В остальное время я лев. Но для тебя… для тебя я готов быть кем угодно. Даже котенком.

Я: Лев мне нравится больше.

Лёша: Запомнил. Лев. С мягкой гривой и острыми когтями, которые я держу при себе. Ради тебя.

Читая эти строки, я чувствовала тепло, разливающееся внутри. Это была не просто игра слов. Это была игра чувств. Тонкая, изящная, полная недосказанности.

Он не давил. Он дразнил. Он манил.

И я, понимала, что не хочу убегать. Я хочу идти навстречу этому льву. Медленно. Осознанно.

Уроки закончились. Я вышла из школы, вдыхая весенний воздух. На противоположной стороне улицы стоял темный седан. Лёша сидел за рулем, глядя прямо на меня. Он не сигнализировал, не махал рукой. Просто ждал.

Когда наши взгляды встретились, он медленно, едва заметно, кивнул.

«До завтра», — прочитала я по его губам.

И я знала: завтра будет еще один день этой сладкой, мучительной игры. И я буду ждать его с нетерпением.

Суббота выдалась пасмурной, но это только добавляло атмосфере особого уюта. Лёша забрал меня после обеда. Мы не стали ехать далеко, решив подняться на смотровую площадку за городом, откуда открывался панорамный вид на весь город.

По дороге мы заскочили в небольшую кофейню-пекарню, купили два больших бумажных пакета с еще горячими круассанами и стаканчиками кофе.

— Идеальный план для идеального дня, — заметил Лёша, ставя пакеты на заднее сиденье, прежде чем сесть за руль.

Мы приехали на вершину холма, когда небо уже начало затягиваться тяжелыми свинцовыми тучами. Город внизу казался игрушечным: огоньки фар, силуэты высоток, серая лента реки. Лёша заглушил двигатель, и тишина наполнила салон, нарушаемая лишь тихим шумом ветра за окнами.

Мы сидели на передних сиденьях, повернувшись друг к другу, и ели наши круассаны, болтая ни о чем и обо всем сразу. Он рассказывал какие-то смешные истории из детства, а я слушала, завороженная тем, как меняется его лицо, когда он улыбается по-настоящему.

Внезапно магнитола ожила. Лёша включил плейлист, и первые аккорды Bad Liar — Imagine Dragons заполнили пространство. Глубокий, вибрирующий бас и меланхоличный вокал Дена Рейнольдса создали странное, тягучее настроение.

«Oh, hush, my dear, it's been a difficult year...»

Лёша посмотрел на меня. В его глазах мелькнула искра.

— Знаешь эту песню? — спросил он, понизив голос, чтобы он слился с музыкой.

— Да, — кивнула я. — Она про то, как сложно скрывать чувства.

— Именно, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки, только