Безнадежный - Элси Сильвер

Его взгляд падает на воду.

— Я не знаю, смогу ли я зайти в воду. Я думал, что хочу, но…

Я наклоняю голову, призывая его объяснить.

— Ожоги. Они были так сильно инфицированы раньше. Я не знаю, хочу ли я рисковать.

Я думала, что он вчера отступил, потому что я — это я.

Думать, что причина, по которой он не присоединился ко мне в воде, была связана со здоровьем, уменьшает боль от того, что он отвернулся.

— Они зажили?

Он просто пожимает плечами. Я не знаю Бо достаточно хорошо, чтобы поддерживать разговор, поэтому я снимаю шлепанцы, зацепляя их пальцами, пока иду к бревну, которое перекинуто через большую часть реки.

Я чувствую, как взгляд Бо прикован ко мне почти нервирующим образом, но я держу глаза опущенными, пока иду по бревну.

— Осторожнее, — ворчит он, когда я прохожу примерно половину пути.

Я закатываю глаза, но, по-моему, он этого не замечает.

— Делаю это уже некоторое время сейчас. Я в порядке.

— Ты перешла на эту сторону реки? — спрашивает он, застав меня в момент бессвязной сосредоточенности.

Блядь.

Я предпочитаю игнорировать вопрос, задыхаясь, когда ступаю в холодную воду, чтобы пройти остаток пути. Осторожно пройдя по острым камням, я встаю рядом с ним, все еще не встречаясь с ним взглядом. Я сбрасываю свои пенные сандалии и поднимаю ногу, чтобы вставить одну, но камни смещаются подо мной, и я обнаруживаю, что опрокидываюсь.

А потом нет.

Теплая ладонь Бо хватает мое плечо, и он поправляет меня с глубоким хихиканием.

— Ты можешь пройти по этому бревну, но потеряешь равновесие, надев сандалии?

Когда я поднимаю на него взгляд, он ухмыляется. Сейчас он больше похож на беззаботного человека, которого я помню до того последнего развертывания. На несколько секунд мы теряемся в глазах друг друга. В теплом свете золотого часа его приобретает менее серебристый оттенок, больше приближаясь к мягкому серому цвету речных камней, окружающих его.

Он почти всегда красив. Но он ослепляет, когда улыбается.

— Да, да. — Мои губы дергаются, а щеки горят, когда я опускаю голову, чтобы вдеть ноги в сандалии. Я пытаюсь игнорировать тот факт, что он все еще не отпустил мою руку. Его нежные объятья калечат мою кожу, и в ту минуту, когда я засовываю эти пластиковые ремешки между пальцами ног, я отступаю, даря ему яркую улыбку в ответ.

— Хочешь зайти ко мне? — спрашивает он. — Мы можем поболтать там?

Мое сердцебиение ускоряется.

— К тебе?

— Да. — Он указывает туда, где, как я уже знаю, находится его дом.

— А что, если кто-то нас увидит?

Он фыркает, растирая массивной рукой щетину на щеках.

— Ну, если ты собираешься стать будущей миссис Итон, то было бы разумно, что ты будешь у меня дома, не так ли?

Мой язык высовывается из губ, когда я переключаю внимание на набережную.

Кажется, он… рад этому.

Я не могу этого осознать. Все это кажется таким чертовски странным.

— Ладно. Да.

На этот раз его рука опускается у основания моей шеи, когда он уводит меня от реки, пальцы такие длинные, что они изгибаются по моему плечу и пылят по пульсовой точке на моем горле.

Я не могу не задаться вопросом, чувствует ли он, как ускоряется мой пульс, был ли это его обычный способ проверить или это была ошибка. У меня есть тонущее подозрение, что эта договоренность заставит меня слишком много думать о каждом маленьком прикосновении, каждом маленьком взгляде.

— Может, на этот раз я смогу сделать тебе чай.

Мой смех выходит немного пронзительным, его пальцы поглощают вибрацию в моей шее.

— Мне бы пригодилось что-то покрепче чая для этого разговора.

Его рука опускается, когда мы идем по тропинке вверх по набережной. Я так изголодалась по прикосновениям; Хотелось бы, чтобы он вернул его на место.

— Ну, это прекрасно. У меня в холодильнике есть пара бутылок пива, которые проигнорированы. На них твое имя.

Он ведет меня на холм, и я стараюсь не пялиться на его задницу. Но его широкие плечи не менее отвлекают. Они изгибаются под черным полиэстером любой спортивной рубашки, которую он носит, и сужаются к идеально узкой талии. Мои мысли перемещаются к тому, каково это — положить на них свои ноги, пока он уткнется головой мне между бедер. Каково это будет?

Я помню, как лунный свет освещал его голый торс той ночью. Это невозможно забыть. Интересно, насколько тяжелым будет его тело по сравнению с моим.

Каким будет скольжение кожи другого человека по моей.

Я прочищаю горло и качаю головой, прежде чем спросить:

— Ты совсем не пил? Даже дома?

— Нет. Теперь я пристрастился к ромашковому чаю.

Кажется, это вторжение — спрашивать, спит ли он, поэтому я не сплю. Плюс, учитывая, как мы встретились у реки посреди ночи, похоже, я могу сделать обоснованное предположение.

— Хм, — глупо отвечаю я, прежде чем добавить — Молодец.

— Да, ну, один человек, которого я уважаю, сказал мне, что я не могу продолжать пить так, как я пил.

Кожа на моей груди вибрирует от тяжелого удара моего сердца.

Он имеет в виду меня? Это могла быть только я.

— Она также сказала мне, что я опозорился, и назвала меня придурком.

Я не могу сдержать застенчивую улыбку, которая изгибается на моих губах.

— Ого. Она звучит действительно умно.

Как раз в тот момент, когда мы достигаем вершины насыпи, он оборачивается и оглядывается через плечо.

— Она так же красивая, — бормочет он, и золотое небо сияет вокруг его силуэта.

Он почти замораживает меня на месте этим маленьким дополнением, но я скрываю это и закатываю глаза с легким смехом.

— Милый. Очень милый. — Я нежно шлепаю его по плечу, чтобы снять напряжение, не желая слишком долго наслаждаться его мягкими словами.

Я напоминаю себе, что Бо старше и очарователен и скоро станет моим фальшивым женихом.

Он всегда был флиртом — выпендрёжником — и приятно взглянуть на эту его сторону. Приятно быть тем, кто может вызвать это в нём, но если я собираюсь довести это пари до конца, мне нужно будет постоянно напоминать себе, что мы притворяемся.

И что Итон не общаются с Дженсен.

— У тебя хороший дом. — Я кручу между ладонями бутылку холодного пива.

Честно говоря, я не любительница пива, но это похоже на ситуацию, когда нищим не приходится выбирать.

— Суперсовременно. — Я поворачиваю голову, оглядывая открытое пространство.

Если честно, ему это не подходит. Все острые углы и холодные