Безнадежный - Элси Сильвер

Одна из причин, по которой я не могу спать сегодня ночью.

Один из многих.

— Бейли?

Ее глаза расширяются, когда она видит мою голую грудь.

— Как ты узнал, что я здесь?

Чернильно-черные волосы блестят под яркой луной, когда она отталкивается от бревна, за которым пряталась. Вода скрывает ее тело, но выше этой линии мои глаза цепляются за ее плечи. То, как серебристый свет падает на них, и тот факт, что не видно никаких ремней.

Я усмехаюсь и моргаю, не желая смотреть на нее с вожделением.

— Я много лет был оператором первого уровня. Если бы я не мог обнаружить мирного жителя, прячущегося в реке, я бы уже был мертв.

Она качается в воде, и я подхожу ближе к краю. Ручей здесь, должно быть, менее двадцати футов в ширину, и она находится прямо посередине.

Я вытягиваю подбородок вперед и засовываю руки в передний карман штанов.

— На берегу куча одежды. — Она резко поворачивает голову, чтобы подтвердить, мокрые усики рассыпаются по ее тонким плечам. — Твое тело нарушает течение воды. — Теперь она смотрит на себя, на то, как она сворачивается вокруг нее в другой узор, чем любой другой проходящий поток. — И я мог слышать, как ты дышишь.

Ее голова наклоняется набок, вся дерзость.

— Ты не могла слышать, как я дышу.

Неверие пронизывает ее слова.

Мне нравится эта ее дерзкая сторона. Раньше, когда я приходил в бар с моими братьями, она всегда казалась такой избитой, такой все время напуганной. Она заставляла меня хотеть спасти ее. Я просто не знал как.

Она сильнее, чем я ее помню, но мне интересно, не все ли это для виду. Мне интересно, одинаковы ли мы в этом отношении.

Но я просто пожимаю плечами.

— Может быть, я чувствовал твое дыхание. Я не знаю, как еще это объяснить. Я мог бы просто почувствовать это. Ты оттачиваешь это шестое чувство, когда твоя жизнь на кону.

Она смотрит на меня, кожа мерцает, отражая лунный свет. Я смотрю, как капли воды скатываются по ее груди в долину между ее грудями.

Кажется, она не замечает, как соблазнительно она выглядит — как она воздействует на меня.

— Умение оторвать руку парня от его тела тоже полезно, я не сомневаюсь.

Я перевожу взгляд с открытых верхних выпуклостей ее грудей на реку.

— Если ты ищешь извинений за это, ты их не получишь.

— Я не ищу.

Это заставляет меня снова обратить свой взгляд на нее, пытаясь понять ее.

— Как давно ты сюда ходишь?

Она тихонько мурлычет, постукивая пальцем по своим пухлым губам.

— Вторгаюсь, чтобы искупаться в твоей реке? Много лет, я полагаю.

— Ты знаешь, что мой дом прямо за той насыпью?

— А. Нет. Я не знала. — Я вижу, что она лжет. — Мой трейлер прямо за той рощей деревьев.

— О, да? — Я наклоняюсь, чтобы поднять камень, и притворяюсь, что я этого тоже не знаю.

Полагаю, мы оба сегодня лжецы.

— Почему ты не живешь дома?

Она усмехается.

— Бо, ты же знаком с моей семьей. Если бы ты был оператором первого уровня, я уверена, ты бы понял.

Мои губы дергаются. Умница.

— Мне нравится держаться от них как можно дальше. Вот почему я так много работаю. Я коплю солидную сумму, чтобы убраться отсюда к черту.

— Да?

Она, должно быть, может коснуться дна, потому что она запрокидывает голову назад, опускаясь ниже в воду, чтобы снова намочить волосы.

— Да. Я хочу путешествовать. Пойти в школу. Выбрать место, где я смогу обосноваться и не быть просто самой младшей Дженсен. Место, где никто не знает, кто я, или откуда я родом. Новый старт.

Я переворачиваю камень в руке, пока обдумываю ее слова.

Новый старт.

Это не должно звучать так хорошо, как кажется мне. Я не должен хотеть покидать это место. Моя сильная скука ощущается как оскорбление всем, кто любит меня, этому прекрасному городу, который я называю домом.

Я видел воочию, что значит не иметь ничего. И вот я здесь, счастливый несравненно больше — несчастный до глубины души.

Полагаю, поэтому я говорю ей:

— Тебе не нужно начинать все сначала. Ничего неправильного в этом городе. Ты можешь заставить это работать здесь.

Все еще глядя на звездное небо, она насмехается надо мной. Это достаточно добродушно, но все равно заставляет меня выпрямиться.

— Я не спрашивала твоего мнения.

Я не знаю, что на это сказать, поэтому поворачиваюсь и бросаю камень вниз по течению, чтобы снять напряжение с моего тела. Затем я беру другой.

Я не пытался убедить ее.

Я пытался убедить себя.

— Ты все еще работаешь в больнице носильщиком? — спрашиваю я, хватаясь за соломинку, которая удержит меня здесь с мягким потоком воды и звуком дыхания Бейли под одеялом из чистых звезд. — Я помню, как видел тебя там, когда мне еще приходилось ходить на приемы.

Она задумчиво мычит, привлекая мой взгляд. Грустная ухмылка касается ее губ.

— Меня уволили.

Моя голова откидывается назад.

— Почему?

Она усмехается, тихо и с сарказмом. Как будто что-то смешное, но не настолько.

— Один из моих братьев попался на взломе.

— В больницу?

— Да. В один из фармацевтических кабинетов в отделении интенсивной терапии.

Господи. Ее братья действительно тупые.

— Так... почему тебя уволили?

Она разворачивается, скользя конечностями по темной воде.

— Они обвинили меня в том, что я впустила его. Дала ему внутреннюю информацию.

Ярость клокочет в моем животе.

— Ты сказала им, что не делала этого?

Она снова напевает.

— Мне нравится, что ты сразу же считаешь, что я этого не делала. Освежающе.

Я усмехаюсь, бросаю еще один камень и пригибаюсь, словно ищу определенный камень, хотя в темноте они все выглядят одинаково.

— Я знаю, что ты так не сделаешь.

— Бо, мой друг, ты в меньшинстве. Потому что даже без доказательств и моего отрицания они меня уволили. Я не удивлена, на самом деле. Моим главным разочарованием была потеря источника дохода. Я начала убирать бар по утрам, когда я не работаю ночью. Это сокращает разрыв. Едва-едва. Но меня занесли в черный список практически везде в городе. Неважно, как хорошо я одеваюсь, насколько идеально мое резюме, насколько хороши мои рекомендации, никто не хочет меня нанимать.

Несправедливость этого раздражает меня. Она, кажется,