Идеальный отец - Alexis Hall

Наконец Оливер разгадал мой хитроумный код.

– Я знаю, мы говорили, что собака – хороший способ проверить, насколько мы готовы к…

– Собаке, – перебил я.

– Именно. Но даже если сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы взять собаку, это не значит, что такого момента не будет никогда.

Он говорил это с намерением успокоить, но это было ровно последнее из того, что мне сейчас хотелось слышать.

– Хорошо, но… что если так оно и есть? Я знаю, что ты хочешь… собак. И ты должен иметь собак. Ты был бы невероятным хозяином собаки. И я не хочу, чтобы ты оглянулся на нашу совместную жизнь и подумал: «Жаль, что рядом не было кого-то, с кем можно было бы завести собаку».

– Не подумаю, – ответил Оливер с такой уверенностью, что вокруг нее можно было выстроить целый мир. А я так хотел выстроить вокруг нее целый мир.

– Ты не можешь этого обещать.

– Думаю, ты убедишься, что могу.

Разговор становился запутанным и вязким, и неудобным – всеми теми способами, которые мне не нравились.

– Ты уверен? Потому что, похоже, я снова скатываюсь в ту кучу грязного белья, которым когда-то был, – каждый раз, когда мы пробуем что-нибудь, ну, сложное или взрослое.

– Люсьен. – То, как Оливер произнес Люсьен своим серьезным голосом, заставило мои внутренние органы захотеть сбежать, сбросив кожу в качестве отвлекающего маневра.

Я захлопал глазами, глядя на него с нарастающим ужасом.

– Что?

– Я очень хотел бы, чтобы ты перестал делать вид, будто человек, в которого я влюбился, – это кто-то другой, а не тот, кто прямо сейчас переживает собачий срыв в больнице Святого Томаса.

– Это не другой человек, – простонал я. – Я как раз об этом и говорю. Я чувствую, как снова скатываюсь…

– И я также хотел бы, чтобы ты перестал делать вид, будто ты когда-либо переставал им быть. Он мне нравился.

– Но он был ужасен. Он был полным катастрофой.

– И я тоже был. И до сих пор есть. И тем не менее – мы вместе.

Ладно, это уже было оскорбительно.

– Подожди, ты хочешь сказать, что я вообще не изменился?

– Конечно, изменился, – пробормотал Оливер, перебирая мои волосы. – Все меняются. Но это не значит, что ты никогда не отреагируешь на старый страх или не повторишь старую ошибку.

– И ты правда думаешь, что из меня выйдет нормальный… хозяин собаки?

– Да, – сказал Оливер, отвечая на совершенно другой вопрос. – Я думаю, ты будешь прекрасным хозяином собаки.

– Даже несмотря на то, что у меня были очень плохие примеры для подражания в плане собаковладения? Ну, типа – а вдруг мы заведем собаку, а я брошу ее так же, как отец бросил… свою собаку?

– Этого не случится, – сказал Оливер с такой твердостью, что это звучало почти как пророчество.

– Но что если…

– За все эти годы, – продолжил он, – я очень, очень привык к твоим недостаткам. Ты можешь быть ненадежным, ты можешь впадать в панику, ты можешь временами немного зацикливаться на себе…

– Отличная мотивационная речь, – сказал я ему.

– Но ты никогда не был тем, кто бросает людей.

Я издал расстроенный блеющий звук.

– Собак, – поправил себя Оливер любезно. – Ты не бросаешь собак. Это не в твоей природе.

Я хотел ему верить. Я так сильно хотел ему верить. Потому что Бридж была права. Дело было не в том, что я не хотел собаку. Я определенно хотел собаку. Возможно, даже не одну. Я хотел стареть рядом с Оливером Блэквудом и заводить с ним собак – и все, что я говорил про «оглянуться назад и пожалеть», касалось не только Оливера. Потому что если мы не заведем собаку, если я не смогу сделать даже первый шаг к той жизни и той семье, о которой я так и не решался мечтать в полную силу, – тогда я смогу со стопроцентной уверенностью сказать себе в старости: «Ну и накосячил же ты, дружище. Вот уж конченый мудак».

Поэтому я глубоко вдохнул, мысленно натянул болотные сапоги и протопал сквозь болото всей собственной чуши – и на другом конце оказался в объятиях Оливера, вцепившись в него слишком крепко. Мы так и остались стоять – слишком крепко обнявшись, – пока добросердечная медсестра не положила руку мне на плечо и не спросила Оливера, все ли со мной в порядке и не нужна ли нам какая-нибудь помощь.

– Все хорошо, – шмыгнул я носом, не желая, чтобы этот представитель медицины решил, что кому-то из нас только что поставили диагноз «рак простаты». – Мы просто решили завести собаку.

Глава 5

Бридж родила в начале двенадцатого. Малышка весила семь фунтов, и я понятия не имел, зачем мне это знать – точнее, зачем мне это сообщили. Конечно, я понимал, что для здоровья или еще чего-то это важный показатель, но мне банально не с чем было его сравнить. Примерно так же от меня порой ждали живейшего интереса к количеству лошадиных сил в чьем-нибудь автомобиле. При том что я вообще без понятия, насколько сильными должны быть лошади или машины.

Мы все ввалились в палату, чтобы поздравить уставшую, но счастливую Бридж и сказать дежурные глупости вроде: «Ой, какая она красавица!» и «Глазки точно твои!», хотя, положа руку на сердце, для меня все младенцы на одно лицо. Маленькие, сморщенные и крикливые. Возможно, все ощущается иначе, когда этот маленький, сморщенный и крикливый комок – твой собственный.

Затем мы с Оливером прыгнули в машину, чтобы промчаться через весь Лондон и вовремя успеть на встречу в приюте для собак. Учитывая, сколько бумажной волокиты, визитов на дом и всевозможных проверок мы уже пережили – и ничто из этого, к слову, ни капли не прибавило мне веры в свои способности собаковладельца, – я был практически уверен, что опоздание поставит крест на нашем усыновлении.

– Не знаю, как сказать, что это не прозвучало пассивно-агрессивно, – заметил Оливер, – но мне бы очень хотелось, чтобы мы сегодня нормально выспались.

Он был прав. Он