Любовь 50+ - Анна Корнова

– Слава – это Вячеслав, или Владислав, или Станислав, – рассуждала Мила, когда они понесли молоко домой.

– Зачем нам столько молока? Это на день? На неделю? И по какой цене? – недоумевала Люба.

– Вопросы не ко мне, а к Николаю, – отмахнулась Мила. – И Ярослав тоже Слава, и Святослав, а помнишь, был какой-то князь Мстислав?

– Когда же он тебя так зацепить успел, не понимаю.

– Люб, в этой дыре встретился интересный мужик, так почему бы не скрасить летние вечера приятным общением?

– Надо же, полчаса назад эту дыру кто-то называл курортом.

– Да, курорт, но расположенный в дыре.

– А без постельных приключений на курорте никак нельзя?

– Люба, откуда такие грязные мысли? На курорте люди общаются, и мужчина тут нужен просто для общения, у мужчин ведь мысли свои, мужские, интересные. Вот я смотрю на тебя в этих джинсах и не пойму: то ли они тебя полнят, то ли худят. А мужик смотрит и думает: вот бы её за задницу ущипнуть.

– Действительно, интересные мысли, – буркнула Люба.

Дома обсуждать знакомство с художником прекратили, появилась новая тема. Подруги поставили банку с молоком в холодильник, решая, надо ли его кипятить или можно пить сырым. Николай зашёл днём, он торопился на лесопилку, поэтому с порога похвалил женщин за инициативу:

– Хотел от Макаровых молока вам завести, а вы уже забрали. Молодцы какие, думаю. Я чего заехал: вы телефончик мой запишите, мало ли чего ещё понадобится. И свои мне скажите.

Телефоны продиктовали, за заботу поблагодарили и отправились обозревать окрестности. Полуденное солнце озаряло просёлочную дорогу, цветущий луг, лесную опушку за ним.

– Как на картине Шишкина, – вырвалось у Любы невольное сравнение.

– А вон и Шишкин, можно сказать, собственной персоной, – Мила помахала, как хорошему знакомому, идущему по тропинке через луг человеку с этюдником.

Человек не удивился Милиному приветствию, а тоже помахал им загорелой рукой. Пока он приближался, Люба смогла рассмотреть его: лет сорока, высокий, атлетического телосложения, волосы коротким ёжиком, на скулах легкая небритость, красивое лицо. Но просто красивых мужчин много, а в этом было что-то такое – завораживающее, пленяющее с первого взгляда.

– Добрый день! – он радостно поздоровался, продемонстрировав глубокий, выразительный голос. Наверное, именно такие голоса называют «бархатными». – Отдыхать к нам приехали?

– Отдыхать, – подтвердила Мила. – За грибами завтра хотим пойти. Говорят, здесь белых много.

– И белых, и подберёзовиков, и подосиновиков. Здесь грибные леса, а ещё рыбалка и охота великолепные. Но это Вас, думаю, не интересует, – он улыбнулся, продемонстрировав ровные крупные зубы. – Кстати, меня Славой зовут.

– Людмила, – представилась Мила.

– Любовь Александровна, – машинально произнесла Люба, и поправилась, – это я по привычке: профдеформация – можно просто Люба.

– Какие у вас имена! – восхитился Слава. – Людмила – людям милая. А Любовь… тут и говорить ничего не надо. Любовь – то, ради чего живём.

«Какая пошлость!» – подумала Люба, не давая себе отчёта, что её раздражает: банальные фразы об их именах, непринуждённость нового знакомого, граничащая с развязностью, или его красота, слишком дерзкая, слишком плакатная.

– Красивые здесь места, конечно, но скучно. Интернет почти не ловит. Слава, а Вам тут не скучно? – промурлыкала Мила.

– А зачем вам интернет? Отдыхайте. Вы ещё не поняли, в какую сказку попали. Здесь места волшебные, каждый год приезжать станете, просто чтобы этим воздухом подышать. Местные рассказывают, что все эти поля прежде засевались рожью, гречихой, овсом, а теперь, вот, бурьяном поросли. Но, может быть, именно в этой первозданности и таится очарование.

Слава с удовольствием рассказывал о чухломских местах, обещал обязательно показать гостьям Чухломское озеро и саму Чухлому. Договорились во вторник поехать в этот, по словам художника, очаровательный старинный городок.

– Там замечательный краеведческий музей, Вам Любовь это будет особенно интересно.

– Почему именно мне?

– Вы же учительница, а учителя любят краеведческие музеи, – и Слава посмотрел на Любу так, что её тело пронизало током. На секунду показалось, что этот взгляд её раздел. Настолько нагло на неё никто не смотрел, или она отвыкла от мужского внимания?

– Я похожа на учительницу? – нахмурилась Люба, а щёки вспыхнули от неожиданного смущения.

– Конечно, так внимательно и строго смотрите. Вы даже представились по имени отчеству. Так только учителя представляются.

– Люба врач-терапевт, – вступила в разговор Мила, – а я актриса. Слушайте, а давайте на «ты». Это у Любови Александровны на работе все по имени-отчеству и на «вы», а у нас в театре попроще.

За разговорами не заметили, что уже вернулись домой. Ещё немного постояли под огромной рябиной, поболтали ни о чём и договорились вечером пойти на берег Сони полюбоваться панорамой заката.

– Субботина, ты чего перед ним, как муха на стекле, скачешь? – спросила Люба, когда подруги остались вдвоём. – Он слишком молодой и слишком красивый, чтобы с ним что-то получилось.

– Филимонова, не занудствуй. Во-первых, ему сорок два. Это далеко не молодость. Виталик меня на десять лет моложе был, а вспомни, что у нас с ним было! Во-вторых, то, что красивый, это совсем не минус. Это огромный плюс: с красивыми шашни крутить приятнее. А этот художник очень красивый. И именно в этом состоит то самое манкое, сексуальное.

– И как ты его возраст так точно определила? – Люба не обратила внимание на иронию подруги.

– А ты чем слушала? Он же говорил, что живёт в Купчино уже двадцать пять лет, а переехал он туда с родителями сразу, как школу закончил. Семнадцать плюс двадцать пять будет сорок два. Сорокадвухлетний красивый мужик – что ещё надо чтобы приятно провести отпуск!

– Ладно, деятели искусства, разбирайтесь с вашей красотой, если вам девять годков не разница. Но не забывай, что ты с Виталиком десять лет назад шашни крутила, тогда только за сороковник перевалило, а сейчас нам за пятьдесят стукнуло. И нечего с молодыми кокетничать.

– Люб, ты чего на возрасте зациклилась?

– Потому что мужчины с женщинами нашего возраста пребывают в ожидании внуков и климакса.

– Твой Миша будет первым, кого я убью. Сказал идиот абсолютную глупость, а ты туда же, повторяешь. .

– Что думал, то и сказал.

В этот момент зазвонил Любин телефон. Скосив глаза на экран, Мила проворчала: «Вспомни про дурака, он