Под прицелом бывшего - Виола Волконская

Лёша достал из бардачка термос и два бумажных стаканчика.

— Чай с мятой и лимоном, — сказал он, протягивая мне стаканчик.

Я взяла стаканчик, наши пальцы соприкоснулись, разливая тепло по всей коже. Его большой палец медленно, почти гипнотически, провел по тыльной стороне моей ладони, оставляя горячий след. Чай был очень тёплый, ароматный, идеально согревающий.

Мы сидели молча, слушая дождь. Лёша тихо включил музыку — что-то мелодичное, инструментальное, без слов, чтобы не перебивать тишину. Он повернулся ко мне всем корпусом, опираясь локтем о спинку сиденья. Его поза была расслабленной, но взгляд оставался сосредоточенным, изучающим каждое мое движение.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросил он тихо. — Что-то, чего никто другой не знает. Не про школу, не про друзей. Про тебя.

Я задумалась. О чем можно рассказать парню?

— Я боюсь высоты, призналась я вдруг. — Не просто боюсь упасть. Мне становится плохо, когда я смотрю вниз с большого здания. Чувствую, будто земля притягивает меня, хочет, чтобы я упала. Возможно, однажды, я смогу побороть этот страх.

Лёша кивнул, словно эта информация была для него важнее любых секретов и он принял её к сведению.

— А я люблю грозу, — ответил он. — Не звук, а ощущение. Когда воздух становится электрическим, пахнет озоном, и кажется, что мир замер перед ударом. Как сейчас.

Он посмотрел на капли, стекающие по стеклу, затем перевел взгляд на меня. — Ты тоже такая, Люся. Как гроза. Спокойная снаружи, но внутри... внутри у тебя буря. Я чувствую это, когда мы рядом.

Его слова попали точно в цель. Я действительно чувствовала себя так, будто внутри меня натянуты струны, готовые лопнуть от малейшего прикосновения.

— А ты? — спросила я. — Чего боишься ты?

Лёша замер. Его улыбка исчезла, лицо стало серьезным. Он долго смотрел на меня, прежде чем ответить.

— Потерять контроль, — тихо произнес он. — Над собой. Над ситуацией. Над чувствами. Чтобы не натворить дел.

— И сейчас? — мой голос дрогнул.

— Сейчас я держусь изо всех сил, — честно признался он. Его голос стал ниже, хрипловатым. — Потому что ты сидишь так близко. Пахнешь ванилью и дождем. И смотришь на меня своими большими глазами, в которых я вижу небеса.

Он медленно поднял руку и коснулся моей щеки. Его кожа горела. Лёша обвел контур моего лица, останавливаясь на скуле, затем спустился к шее, где бился пульс.

Я замерла, боясь пошевелиться. Его прикосновение было невесомым, но оно вызывало волну жара, расходящуюся по всему телу.

— Твой пульс учащается, — прошептал он, чувствуя биение под своими пальцами. — Почему?

— Потому что ты... - я не могла закончить фразу. Горло перехватило.

— Потому что я хочу тебя? — закончил он за меня.

Он наклонился ближе. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Я видела каждую ресницу, каждую черточку на его лице. Видела, как расширяются его зрачки, поглощая свет фар проезжающих вдалеке машин.

Его губы были так близко. Я чувствовала тепло его дыхания, смешанное с ароматом мяты. Мое тело инстинктивно подалось вперед, желая сократить это мучительное расстояние. Но Лёша остановился.

Он не поцеловал меня. Вместо этого он прижался лбом к моему лбу, закрывая глаза.

— Нет, — выдохнул он, и в этом слове была боль. — Не сейчас.

— Почему? — прошептала я, разочарование смешалось с возбуждением.

— Потому что я хочу сделать этот момент прекрасным для тебя, — его рука скользнула мне на затылок, пальцы запутались в моих волосах, мягко массируя кожу. — Момент, когда мы не сможем сдерживаться. И сейчас, в уединении, я могу потерять контроль.

Он открыл глаза. В них плескалось такое интенсивное желание, что мне стало страшно и сладко одновременно.

— Я хочу, чтобы твой первый поцелуй был осознанным выбором, а не под моим напором. И предвкушение ещё та доза адреналина.

Его большой палец коснулся моих губ, слегка надавливая на нижнюю губу, заставляя её приоткрыться. Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он. — Каждой секундой. Каждым вздохом.

Мы сидели так несколько минут, дыша одним воздухом, чувствуя биение сердец друг друга. Дождь стучал по крыше, создавая уютный кокон, в котором существовали только мы двое.

Наконец, Лёша медленно отстранился. Он выглядел уставшим от борьбы с самим собой, но довольным.

— Пойдем, — сказал он, открывая дверь. — Дождь стихает. Я хочу показать тебе кое-что.

Мы вышли из машины. Воздух был свежим, промытым дождем. Лёша взял меня за руку и повел к краю обрыва, где стояла старая деревянная беседка, полуразрушенная, но все еще крепкая.

Внутри беседки было сухо. Лёша достал из машины плед, который лежал на заднем сиденье, и расстелил его на деревянном полу. Мы сели рядом.

Отсюда город казался игрушечным. Зажигающиеся огни отражались в темной воде реки, создавая дрожащие дорожки света.

— Красиво, — прошептала я.

— Да, — согласился Лёша, но смотрел он не на город, а на меня. — Очень.

Он обнял меня за плечи, притягивая ближе. Моя голова легла ему на грудь. Я слышала стук его сердца — ровный, сильный, успокаивающий. Его рука гладила мое плечо через ткань одежды, рисуя невидимые узоры.

— Знаешь, — тихо сказал он, глядя на огни города. — Раньше мне было всё равно. Школа, друзья, драки... Всё было серым. А теперь... теперь каждый день имеет цвет. Потому что в нем есть ты.

Я подняла голову и посмотрела на него. В полумраке его лицо казалось мягче, добрее.

— Ты тоже изменил мой мир, Лёша, — призналась я. — Я стала смелее и чаще улыбаюсь.

— Ты всегда была смелой, — возразил он. — Просто нуждалась в стимуляции.

Он наклонился и поцеловал меня в макушку. Затем в висок. Затем его губы скользнули по моей щеке, останавливаясь возле уголка рта.

— Скоро, — прошептал он мне в ухо. — Обещаю.

— Ты мазохист и садист в одном флаконе, — прошептала я.

— Возможно, но я не хочу спешить, мне нравится это предвкушение.

Я закрыла глаза, наслаждаясь каждым его прикосновением, каждым словом. Поцелуя не было, но близость была абсолютной. Мы говорили о будущем, о мечтах, о глупых вещах, смеялись над школьными учителями и делились секретами детства.

Когда мы вернулись в машину, чтобы ехать домой, дождь полностью прекратился. Небо очистилось, и сквозь разрывы в облаках пробивалась луна. До моего дома мы добрались уже без дождя. Лёша повернулся ко мне и взял мою руку.

— Спасибо за этот вечер, Люся, — серьезно сказал он. — Это было... идеально.

— Тебе спасибо, — ответила я, сжимая его пальцы.

Он поднес мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. Долго. Чувственно.

— Спокойной ночи, моя девочка, — прошептал он.

— Спокойной ночи, Лёша.