Под прицелом бывшего - Виола Волконская

— Отвезу тебя домой, — тихо сказал он. — Пока я не сделал чего-то, о чём мы оба пожалеем.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ноги действительно были ватными, а губы горели огнём от его дыхания, но не от поцелуя. Лёша помог мне встать, и мы молча дошли до машины.

Обратная дорога прошла в тишине, но эта тишина была другой. Она была наполненной. Насыщенной. Каждое случайное прикосновение его руки к рычагу переключения передач напоминало мне о том, что было на поляне.

— Завтра, — сказал он, глядя прямо перед собой. — Андрей будет знать своё место. Надо было сделать это сегодня. А ты... - он повернулся ко мне, и в уголках его губ появилась та самая опасная усмешка. — Ты будешь знать, что я всегда рядом. Даже если ты этого не видишь.

Он наклонился и мягко поцеловал меня в щёку.

— Спокойной ночи, моя девочка.

— Спокойной ночи... прошептала я.

Я вышла из машины, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Заходя домой, я поняла одно: граница, которую мы так тщательно оберегали, сегодня была стёрта. Но не поцелуем. А чем-то гораздо более интимным — его сдержанностью, его уважением, его желанием дать мне то, что я заслуживаю.

И это было страшнее любого поцелуя. Потому что теперь я знала, когда он наконец поцелует меня, это будет не просто прикосновение губ. Это будет нечто большее. И я была готова это принять.

Утро вторника встретило меня серым небом и тяжелым предчувствием. Вчерашняя эйфория от прикосновений Лёши сменилась тревожным ожиданием. Я знала, что Андрей не оставит это так. Парни вроде него не привыкли к отказам, а тем более к публичному унижение. И возможно меня ему кто-то сдал. Иначе как объяснить его настойчивый интерес.

И я не ошиблась.

На первой перемене, когда я стояла у своего шкафчика, пытаясь найти учебник по алгебре, тень накрыла меня сверху. Андрей. Он выглядел так же самоуверенно, как и вчера, но в глазах читалась злость, прикрытая фальшивой улыбкой.

— Привет, звезда, — он оперся рукой о дверцу шкафчика рядом с моей головой, блокируя выход. — Вчера ты была какой-то нервной. Может, сегодня будешь посговорчивее?

Я резко захлопнула шкафчик, едва не прищемив ему пальцы, и шагнула в сторону, чтобы обойти его.

— Отойди, Андрей. Мне некогда. Я вчера все сказала.

— Ой, какая строгая, — он перехватил меня за запястье, не сильно, но настойчиво, не давая уйти. Его хватка была неприятной, влажной. — Лёша тебе мозги промыл? Думаешь, если он на тебя посмотрел, ты стала королевой бала? Как писать мне любовные послания, так ты смелая. Но я так и не понял, почему от лица парня потом писала. Давай, будь умницей. Пойдем со мной после уроков. Кино, может? Или просто погуляем.

Меня затрясло от отвращения. Его тон, его уверенность в том, что я обязана согласиться, его пренебрежение к моему «нет» — всё это вскипятило кровь. Страх исчез, уступив место холодной ярости.

— Я сказала: отпусти, — процедила я сквозь зубы. — Да, я писала тебе, это ничего не значит. Просто неудачно пошутила. Извини, если расстроила твоё эго. Больше не буду, ты раздул из шутки трагедию. А теперь оставь меня в покое!

— Или что, Люсёк? — он усмехнулся, наклоняясь ближе. От него пахло дымом и чёртовым одеколоном. — Укусишь? Ну так я не против. Люблю горячих. Твой милый ротик может доставить мне удовольствие.

В этот момент разум отключился. Я не думала о последствиях, о репутации, о том, что нас могут увидеть учителя. Я просто выдернула руку и, со всей дури ударила его лбом прямо в нос.

Андрей отшатнулся, хватаясь за лицо. Из носа хлынула кровь, капая на его белую рубашку. Он смотрел на меня широко раскрытыми, шокированными глазами, полными боли и неверия.

— Ты... ты сумасшедшая! — прохрипел он, зажимая нос ладонью.

— В следующий раз отчётливо слушай слово «нет», — бросила я дрожащим голосом, хотя внутри всё сжалось от адреналина.

Вокруг уже собирались зеваки. Кто-то ахал, кто-то смеялся. Я развернулась и быстро пошла прочь, стараясь не показывать, как трясутся руки. Сердце колотилось где-то в горле. Я только что ударила парня. В школе.

Лёшу я не искала глазами. Мне было стыдно. Стыдно за свою грубость, за то, что я не смогла решить вопрос словами, за то, что впутала его в эту грязь. Я решила молчать. Пусть он ничего не знает. Пусть думает, что всё нормально. Лишь бы ему никто не доложил. Я скрылась в туалете, чтобы умыться, глаза немного защипало. От злости и обиды. Что этот Андрей себе позволяет? Я ему не шалава какая-то. Вот на фиг я вообще стала его тррллить по телефону? Идиотка! Сначало думать надо головой, а потом уже делать.

После последнего урока я с Кариной направилась на остановку. Мы шли, обсуждая всё и ничего, но мои мысли были далеко. Карина болтала о новом учителе истории, а я кивала, не слушая, постоянно оглядываясь через плечо. Своей лучшей подруге я не рассказала ни про Лёшу, ни про Андрея.

— Люсь, ты какая-то дерганая сегодня, — заметила подруга, толкнув меня локтем. — Что случилось?

— Ничего, — соврала я. — Просто устала.

Мы свернули за угол школы, туда, где обычно курили старшеклассники и стояли машины. И замерли.

В конце двора, возле мусорных баков, происходило нечто страшное.

Там стояли несколько парней из параллельного класса. А между ними — Лёша. Но это был не тот Лёша, которого я знала. Не тот, что нежно гладил мои волосы на качелях и трепетно касался моей кожи. Этот Лёша был воплощением чистой, неконтролируемой ярости.

Он держал Андрея за ворот рубашки, прижав спиной к кирпичной стене. Андрей выглядел жалко: лицо распухло, губа разбита, один глаз заплыл. Лёша занес кулак для удара, но один из парней, Ваня кажется, успел перехватить его руку.

— Лёша, хватит! Ты его убьешь! — кричал Ваня, пытаясь оттащить злого парня.

— Пусти! — рычал Лёша. Его голос был неузнаваемым, низким, звериным. — Я обещал, что сломаю ему руки, если он ещё раз к ней подойдет!

— Он уже получил своё! Смотри, он весь в крови! Остановись!

Лёша вырвался, но ударить снова не успел, парни окружили его, сковывая движения. Андрей сполз по стене на землю, тяжело дыша и плюясь кровью.

Я