После развода. Колкие грани счастья (СИ) - Лана Полякова

За полгода я, как выяснилось на стене, сильно растеряла свою форму. Оказалось, что это неприятно — чувствовать свою физическую немощь. Кроме того, я никак не могла сосредоточиться на своих действиях. Мне всё вспоминался вчерашний день.

Подозрительная и очень меня напрягающая активность бывшего мужа, да ещё и на фоне непонятных и тревожных моих догадок – всё это не способствовало концентрации на стене.

Не говоря о том, что я могла в совершенно неподходящий момент вдруг зависнуть перед очередным зацепом только потому, как его синева напоминала мне глаза моего директора.

Как он ловко подпихнул мне свой проект! Я не успела и оглянуться, не смогла даже понять, как он это провернул!

В общем, прежнего удовольствия я не получила.

Зато Максим оторвался на всю катушку!

Смотреть мне на его счастье – было настоящим наслаждением. Эта непосредственная радость, его восторг, его улыбки стоили всех денег этого мира.

А наследующий день, в понедельник, как я и предполагала, Вадим позвонил.

Ближе к обеду, где-то около половины первого, когда народ потихоньку уже собирался и завершал свои дела.

Я приняла вызов и, извинившись, вышла в общий коридор, чтобы не афишировать слишком явно очень личную беседу.

- Где ты, — резко начал бывший муж, но, сдержавшись, продолжил более спокойно, — где ты сейчас находишься? Я подъеду и отвезу тебя!

Я сжала руку в кулак так, что ногти впились в ладонь, и проговорила спокойно и твёрдо:

- Я сейчас на работе, Вадим. Извини, но мы не встретимся с тобой сегодня. И завтра тоже. Вся неделя у меня - рабочая.

- Какая, к бесам работа? – заорал бывший муж, не сдерживаясь, — быстро сказала адрес и вышла на порог меня встречать! У меня сделка горит, а ты мне всякую чушь про свою работу блеешь. Какая у тебя может быть работа? Уборщицей? Или няней при чужом ребёнке?

Я поймала себя на том, что непроизвольно вжимаю голову в плечи и сутулюсь, стараясь стать как можно незаметнее и меньше, пока Вадим кричит. Будто это спасёт меня от несправедливых и злых слов, которые как настырные и разозлённые шершни жалят меня со всех сторон.

- Быстро говори мне адрес! – закончил кричать Вадим.

- Нет. – Выдавила я из себя и задохнулась.

Тишина, что повисла между нами, выливалась из трубки телефона чёрной нефтью на светлый пол общего коридора фирмы. Заполняла его и сдавливала грудь.

Судорожно нащупала ингалятор и, отодвинув трубку подальше от уха, пару раз нажала, делая вожделенный вдох.

Какое счастье — дышать!

- Ты понимаешь, что делаешь своим упрямством только хуже себе? Я хотел купить тебе в подарок квартиру, хотел расстаться по-человечески, как цивилизованные люди, но ты всё испортила! – тихо и страшно проговорил Вадим и отключился.

Попыталась убрать телефон в карман, но руки не слушались меня. Да и ноги, похоже, тоже. Я стояла примороженным сусликом в холодном свете офисных ламп и не могла пошевелиться от ужаса.

Мимо меня прошли люди, кто-то даже поздоровался, а кто-то странно посмотрел на меня, оборачиваясь. Но я не слышала их. И не могла вспомнить кто это, не реагировала не на что. Я застыла по своей привычке в надежде, что ситуация рассосётся как-нибудь сама.

Может быть, это просто пустая угроза? Может, всё не так страшно, как я себе придумала?

На деревянных ногах я прошла на своё место и села за стол, абсолютно не понимая, что я делаю и где нахожусь.

Не знаю, сколько прошло времени. Не больше часа, вероятно. Потому как Стас успел уже и сходить на обед и вернуться на рабочее место. Но когда вновь позвонил Влад, моё сердце упало куда-то в желудок и заколотилось там замороженным комком.

- Выходи немедленно, если хочешь попрощаться со своим сыном! Жду тебя перед центральным входом пять минут! – проговорил бывший муж, как мне показалось немного насмешливым тоном. Так страшно и так зло.

Я встала и, как сомнамбула, не чувствуя ни ног, ни рук, зашагала к выходу. Как была – в офисной юбке и блузке вышла в декабрьский мороз, не чувствуя холода. И заведённой куклой, с трудом переставляя ноги, зашагала к остановившейся с визгом тормозов машине Вадима.

Я видела перед собой только одно – заплаканное, перекошенное от злости лицо моего сына в окне заднего сидения автомобиля бывшего мужа. Жадно вглядывалась в движение его губ, пытаясь понять, что говорит мой мальчик.

И что-то незнакомое, горячее и едкое поднималось во мне, обжигая внутренности.

Сердце билось об рёбра, царапаясь и кровоточа. И эта горячая лава поднималась из живота огненным валом и шумела в моих ушах ритмом тревожных барабанов.

Зрение сузилось до неширокого луча, в котором с мельчайшими подробностями я видела моего сына. Как шевелятся его губы, как презрительно сужены его глаза, как он отмахивается от чужих взрослых рук.

Пока я, еле передвигая деревянные ноги, спустилась с крыльца и дошла до машины мужа, я не видела ничего вокруг. Для меня существовал только мой мальчик. И амбал — охранник Вадима, удерживающий его на заднем сидении.

Я не слышала, что говорит мне мой бывший муж, выпрыгнувший из машины. Он так быстро захлопнул дверь, отсекая звук голоса Максима, что я поймала только кусок фразы:

- Мама! Не…

Сын кричал отчаянно и зло. На пределе своих сил.

Окружающие звуки пропали для меня. Словно неведомой рукой кто-то просто выключил все звуки Вселенной.

Только приглушённый изоляцией крик моего мальчика из глубины проклятого автомобиля.

Я зацепилась непослушными пальцами за ручку двери со стороны Макса и дёрнула её изо всех сил, оттолкнув с силой куда-то вбок мешавшего мне Вадима.

Но ручка не поддалась. Тогда я с криком дёрнула её ещё раз, и ещё, пытаясь открыть заблокированную дверь.

И забилась в руках Вадима пойманной, переломанной птицей.

Бывший муж обхватил меня за плечи, развернул к себе и встряхнул, что-то крича в ухо.

Я не понимала его. Размыто видела перекошенное яростью лицо Вадима, выцветшие от злости почти белые глаза и кривящийся в презрении рот. Он что-то говорил, судя по всему, что-то мерзкое и злое, но его слова не доходили