Зависимость от чудовища - Стейси Кроу

Мы живём здесь почти месяц. Я даже перестала считать дни. Зачем? Они всё равно одинаковые. Утро — завтрак, проверка повязки Хвана, прогулка по лесу. День — разговоры ни о чём, попытки читать старые журналы, которые нашлись в тумбочке, и бесконечное ожидание. Вечер — ужин, снова разговоры, и сон. Беспокойный, рваный, полный мыслей, в которых Кастил уходит в темноту и не оборачивается.

Мы наладили быт. Удивительно, как быстро человек привыкает к отсутствию горячей воды и нормального туалета. Хван починил печку, я научилась стирать в тазу. По вечерам мы сидим при свечах, потому что электричество в этом доме — роскошь, которая включается на пару часов, когда работает генератор. Я читаю вслух старый детектив, который нашла под матрасом. Хван слушает и комментирует. Иногда мы спорим о том, кто убийца. Он угадывает. Говорит, что это работа аналитического склада ума. Я говорю, что он просто жульничает и уже читал эту книгу.

Я не могу думать больше ни о чём.

В голове только он. Кастил. Кастил в подвале. Кастил под ударами. Кастил, которого пытают, морит голодом, заставляют согласиться на то, что он ненавидит. Каждую ночь я вижу его лицо — бледное, осунувшееся, с разбитыми губами. И просыпаюсь в холодном поту, прижимая руки к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце.

Странно, но проблемы, которые казались мне концом света раньше — стипендия, выселение из общаги, сплетни Приянки — теперь не имеют значения. Вообще никакого. Я смотрю на них откуда-то издалека, как на чужую, неинтересную жизнь, которая случилась с кем-то другим. Забавно, всё познаётся в сравнении. Когда твоего любимого человека могут убить в любой момент, какие-то там долги за учёбу кажутся просто смешными.

Хван говорит, что Кастил не выходит на связь.

Он говорит это спокойно, ровным голосом, но я вижу, как напрягаются его плечи. Как он сжимает челюсть. Как в глазах появляется что-то тёмное, тяжёлое, что он старается спрятать за дежурной улыбкой.

— Он сильный, — говорит Хван. — Он справится.

Я киваю.

Единственное, за что я спокойна — это Дешон.

Мы со Стеф договорились, что она заберёт его к себе. Не в ту квартиру, которую купил Кастил — туда нельзя, Саймон знает адрес. В другое место. Загородный дом её родителей, в часе езды от Принстона. Тихий, безопасный, с большим участком и соседями, которые не задают лишних вопросов.

Дешон звонит мне каждый день. Говорит, что скучает. Говорит, что нарисовал новый рисунок — наш дом, но теперь уже с четырьмя фигурками. Я, он, Стеф и... Кастил. Я смотрю на этот рисунок через экран телефона и чувствую, как сжимается сердце. Мой маленький брат верит. Он верит, что Кастил вернётся.

Я не хочу его разубеждать.

— Стеф купила мне мороженое, — рассказывает Дешон. — Целое ведро! Трёх цветов. Я съел почти всё, но потом живот заболел. Стеф сказала, что так и надо, что я обжора. А потом дала таблетку, и живот прошёл.

Я улыбаюсь. Улыбаюсь, хотя внутри всё сжимается от тоски. Мне так хочется обнять его. Прижать к себе. Вдохнуть запах его волос — детский, сладкий, родной. Но я не могу. Потому что если я поеду к нему — Саймон найдет меня. И тогда всё, что мы сделали, будет зря.

— Сия, — голос Хвана вырывает меня из мыслей. Он стоит в дверях, опираясь плечом о косяк. — Я проработал план.

Я поднимаю голову.

— Как нам отсюда уехать.

У нас один телефон на двоих. Зашифрованный, как говорит Хван. Я не знаю, что это значит, но доверяю ему. Он умнее меня в этих вопросах. Через этот телефон мы общаемся со Стеф каждый день. Коротко, сухо, без лишних деталей. «Всё в порядке», «Дешон спит», «Держитесь».

Но я чувствую.

Стеф не рада, что я осталась наедине с её бойфрендом.

Она не говорит этого прямо. Но я слышу в её голосе нотки, которых раньше не было. Напряжение. Недоверие. Она боится. Боится, что я снова — как тогда, с Брэдом — сделаю что-то, что разрушит её счастье.

После того случая с придурком Брэдом, Стеф стала другой. По отношению ко мне. Она меня любит, я знаю это. Мы прошли через слишком многое, чтобы это было не так. Но она как будто боится, что может повториться. Что я снова окажусь в центре какой-то грязной истории. Что Хван — который, по сути, чужой для неё человек, которого она знает всего ничего — вдруг посмотрит на меня так же, как смотрел Брэд.

Это глупо. Это обидно. Но я понимаю.

Она защищает то, что у неё есть. Потому что боится потерять.

Этого никогда не случится. Потому что моё сердце принадлежит одному монстру. До конца этого грёбаного мира.

Я люблю Кастила. Со всей его тьмой, с его маской черепа и с его больными, неправильными, вывернутыми наизнанку чувствами. Он псих. Он манипулятор. Он сделал мне больно. Но он же спас меня. Не раз. Не два. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду своего существования он думал обо мне. Искал меня. Ждал меня.

Двенадцать лет.

Кто ещё способен на такое?

За это время в глуши Хван стал мне другом. Настоящим. Не просто парнем моей подруги, не просто помощником Кастила, а человеком, которому я могу доверить свою жизнь. Он рассказывал мне истории. О своей семье, о Корее. Но одну историю я запомнила лучше всего.

О том, как они подружились с Кастилом.

С самого детства. Когда Хван вместе с семьёй иммигрировал из Кореи. Ему было десять, он почти не говорил по-английски, и местные дети встретили его неласково. Особенно один задира — здоровенный рыжий парень, который каждый день поджидал Хвана после школы.

— Эй, узкоглазый, — кричал он. — Проваливай обратно в свою Азию.

Хван молчал. Терпел. Не жаловался учителям, потому что знал — бесполезно. Родители работали с утра до ночи,