Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова

просил грамоту с его подписью. Пока о его смерти во всех волостях узнают, пройдёт время. А грамота, написанная от имени князя и скреплённая его подписью, даст возможность распорядиться так, будто Михаил сделал это сам. Приказать старостам открыть амбары, отправить обозы, передать управление нужными землями сыновьям. Что именно вписать, я решил бы потом, смотря по обстоятельствам.

Вот, значит, зачем ему понадобился пустой лист. Не просто получить несколько возов зерна, а заранее запастись возможностью распоряжаться чужим княжеством от имени самого Михаила.

Я всё ещё не могла заставить себя смотреть на Мстислава просто как на чужого. Слишком знакомым было это лицо, слишком хотелось увидеть в нём хоть что-то от отца, которого я потеряла много лет назад. Наверное, поэтому его спокойные рассуждения о смерти Михаила злили меня ещё сильнее.

– Жалуешься, значит, что урожаи плохие и людей кормить нечем, – произнесла я, уже не в силах скрывать раздражение. – А сам при этом свои же деревни сжигаешь!

– Какие ещё деревни? – нахмурился Мстислав.

– Яра, та девушка, которую Олег тебе сегодня своей невестой представил, сказала, что ее деревню сожгли твои люди. – выпалила я. – Берестово, помнишь такое?

И только договорив, я поняла, что, возможно, слишком поторопилась выдав эту информацию. Я прикусила язык, но было поздно.

Мстислав несколько секунд смотрел на меня, а потом с досадой провёл ладонью по лицу.

– Не напоминай, – произнёс он. – Я всех, кто к этому делу был причастен, уже наказал. Троих отправил на работы в каменоломни. Говорят же: заставь дурака молиться, он и лоб расшибёт.

– В каком смысле?

– В прямом, – ответил отец с явным недовольством. – Приказ был поговорить с одним человеком. Припугнуть как следует, заставить держать язык за зубами. А эти дурни умудрились его убить. Потом решили, что лучше замести от меня следы, подожгли дом, огонь перекинулся на соседние крыши. Полдеревни сгорело вместе с амбарами, а сколько полей после пожара пропало, я даже вспоминать не хочу.

– Так ты не приказывал никого убивать? – недоверчиво уточнила я. – И Берестово сжигать тоже?

Мстислав посмотрел на меня так, словно уже начал сомневаться в моих умственных способностях.

– Ты меня совсем за идиота держишь, дочь? – спросил он. – У меня и без того с припасами плохо, а я, по-твоему, стану жечь собственные деревни вместе с амбарами и полями, с которых потом сам же дань собираю?

Я молча смотрела на него и чувствовала, как злость понемногу отступает. Мстислав, конечно, от этого святым не становился. Но хотя бы убивать и деревню сжигать он не приказывал, и собственных людей за это наказал. Мне снова отчаянно захотелось поверить, что всё ещё можно закончить без крови.

Если его главная проблема действительно была в припасах, то обязательно ли для её решения убивать Михаила? В конце концов, зерно не только отнимают, его ещё и покупают.

Я никаким экономистом в прошлой жизни не была и деньги умела тратить куда лучше, чем копить. Но для человека из двадцать первого века сама мысль, что нужный товар необязательно производить у себя или отбирать у соседа, казалась совершенно очевидной. Нет хлеба здесь, значит, его покупают там, где он есть. Оставалось только придумать, на что.

Земли у отца были огромные, значительная часть их была, как я знала, покрыта лесами, людей, судя по всему, тоже хватало. Значит, должно быть что-то, что можно продать или обменять на тот же хлеб.

– А почему тебе обязательно нужны припасы именно Михаила? – осторожно спросила я.

– А чьи ещё? – спросил отец.

– Ничьи, – ответила я. – В смысле можно же не отнимать ни у кого, а купить.

– Если бы у меня было столько серебра, чтобы покупать зерно на всё княжество, я бы сейчас с тобой этот разговор не вёл.

– Серебро можно заработать, – сказала я и тут же поняла, насколько глупо это прозвучало.

– Какая неожиданная мысль, – ехидно заметил Мстислав.

– У тебя лес от одного края княжества до другого. Людей в нём столько, что вы умудряетесь изображать волков, следить за деревнями и пугать всех окрестных мужиков. Дружина есть, торговля через земли идёт, а серебра всё равно не хватает.

– И что ты предлагаешь?

– Для начала перестать пугать тех, у кого эти деньги есть: купцов.

– Думаешь, до тебя я не додумался брать пошлину? – спросил Мстислав. – Торг через мои земли и сейчас идёт: большим трактом, в обход Чернолесья. Есть еще короткая дорога через лес, но там почти никто не ездит.

Я чуть в ладоши не захлопала. Вот же оно. Торговля у него уже была, просто Чернолесье в ней почти не участвовало. А если через лес можно было срезать несколько дней пути, хорошая дорога могла переманить сюда тех купцов, которые сейчас вообще шли другими землями.

– Так сделай так, чтобы через твой лес было выгоднее ехать, чем вокруг него. – предложила я, – Дорогу расчисти, охрану поставь и разнеси слух уже не про волков, а про то, что через Чернолесье теперь можно пройти быстро и без потерь. Тогда к тебе пойдут не только те, кто сейчас большой тракт использует, но и те, кто в твое княжество вообще не захаживают.

Мстислав прищурился.

– И ты предлагаешь мне распустить всех людей из леса? – спросил он.

– Наоборот, – ответила я. – Пусть остаются. Только вместо того, чтобы пугать купцов, начнут их охранять.

В сущности, получалась обычная платная дорога только без асфальта и шлагбаума.

Мстислав задумался. Я видела, как он уже прикидывает что-то в уме, и на этот раз отмахиваться от моей идеи не спешил.

– Мысль, конечно, неплохая, – наконец признал он. – Дорогу расчистить можно, охрану поставить тоже. Если купцы действительно пойдут чаще, серебра станет в разы больше.

Я едва удержалась от довольной улыбки.

– Только есть одна проблема,