Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова

– А дальше что было? – спросил Олег, не сводя с Яры тревожного взгляда.

– Отец в последнее время всё чаще говорил, что никакого договора с лесом нет, – продолжила Яра, немного помолчав. – Что и духов никаких нет. Он несколько раз сам ходил далеко в лес и говорил, что видел там людей. Самых обычных. И что овец наших тоже не волки утаскивали, как все думали, а люди.

– Ваши люди? – переспросил Михаил, нахмурившись.

– Нет, князь-батюшка, чужие, – ответила Яра, покачав головой. – Отец говорил, что они в лесу прячутся и знают, когда у нас скот выпускают, когда обозы идут. Смеялся ещё зло, что мы князю платим за защиту от леса, а потом те же люди нас за нашу же дань и грабят. Я тогда не очень понимала, что он имеет в виду.

Она ненадолго замолчала и прижалась плечом к Олегу.

– Много он такого крамольного говорил, – продолжила Яра уже тише. – Мать ругала его за язык. А перед тем, как всё случилось, отец совсем перестал молчать. Говорил соседям, что хватит платить двойную дань за сказки, что надо собраться всем вместе и ехать к князю Мстиславу. Потребовать, чтобы либо дань уменьшил, либо объяснил, от какого такого лесного зла нас защищает, если по лесу ходят обыкновенные мужики.

– И люди согласились? – спросила я, внимательно наблюдая за девушкой.

– Не все, – ответила Яра, сжав край одеяла. – Многие боялись. Говорили, что отец беду накличет и на себя, и на всю деревню. А потом… его убили.

Последние слова она произнесла совсем тихо.

– А потом к нам приехали люди с такими же знаками, какие сегодня были на знамёнах у князя Мстислава, – продолжила Яра, немного помолчав. – Матушка тогда у сестры своей была, дома только мы с отцом оставались. Отец долго с чужаками разговаривал. Сначала спокойно, потом кричать начали. Я сидела в соседней комнате и почти ничего не слышала. А потом вдруг тихо стало. Совсем. Я испугалась и подошла к двери, в щель посмотрела.

Она замолчала и сильнее прижалась к Олегу. Тот сразу обнял её за плечи.

– Один из тех людей толкнул отца. Не знаю, нарочно так сильно или нет. Отец назад отшатнулся, упал и головой о край лавки ударился. Они сначала ругаться перестали, потом один к нему подошёл, наклонился, потрогал шею и сказал, что помер.

Олег сжал её руку ещё крепче, а Михаил нахмурился.

– И что они сделали после этого? – спросил он.

– Сначала между собой спорили, – ответила Яра. – Я не всё разобрала. Один говорил, что этого не должно было случиться, другой велел искать бумаги. А потом меня увидели. Я от двери отшатнулась, но поздно уже было. Один крикнул, чтобы держали меня, и я побежала через заднюю дверь.

– Они за тобой пошли? – спросила я, уже примерно представляя, чем всё закончилось.

– Пошли, – кивнула Яра. – Я через огород бежала и тогда увидела, что наш дом загорелся. Они его подожгли. В тот день ветер сильный был, сухой, огонь быстро на соседние крыши перекинулся. Пока я до края деревни добежала, уже несколько домов горело. Люди кричали, кто-то воду таскал, кто-то детей выводил, а за мной всё равно двое гнались.

Она на секунду закрыла глаза, словно снова пыталась собрать воспоминания в правильном порядке.

– Дальше хуже помню, – продолжила Яра уже тише. – В лес убежала, долго бежала, пока сил хватало. Потом вроде с тропы свернула, землю под ногами потеряла и вниз полетела. Наверное, в овраг. Головой обо что-то ударилась. А после уже только Олега помню. Как он меня нашёл и к себе привёз.

Михаил выпрямился. По его лицу я сразу поняла, что сейчас он пойдёт к Мстиславу. Причём уже не разговаривать.

– Михаил, подожди, – сказала я, быстро поднимаясь с лавки.

Муж резко повернулся ко мне.

– Люди твоего отца сожгли деревню и убили её отца. – произнес он обвинительным тоном.

– Люди с его знаками, – поправила я, понизив голос. – Пока мы знаем только это.

– Тебе мало?

– Мне достаточно, чтобы задать ему вопросы. Но недостаточно, чтобы хватать его через час после приезда.

Михаил посмотрел на меня с явным недовольством.

– Яся, мы для этого его сюда и позвали, – напомнил он. – Люди расставлены, дороги под наблюдением. Если понадобится, Мстислав отсюда не выйдет.

– Вот именно, – ответила я. – Значит, куда нам торопиться? Он уже здесь и никуда не денется. А если ты сейчас посадишь его под стражу, то на первый же вопрос он ответит, что никакой деревни не жёг и приказа не отдавал. Так что дай мне сначала с ним поговорить и правду выяснить. Пока он считает меня своей союзницей, то может сказать то, чего тебе никогда не скажет. Ты ведь сам хотел выяснить, зачем ему понадобилась твоя грамота и что именно он собирался с тобой делать. Если схватим его сейчас, ничего уже не узнаем.

– И что ты предлагаешь? – спросил Михаил.

– Для начала всем вместе пообедать, – ответила я.