Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова
— А скажи мне, Тимошка, — спросила я, остановившись у колодца и стараясь, чтобы голос звучал как можно небрежнее, — никто отсюда уйти не хочет? Обратно, в обычную жизнь? Я же вижу, тут не сахар: зимой холодно, охотиться боитесь, детей в лесу растите…
Тимошка вдруг резко остановился, и не успела я договорить, как он со стуком осел на колени прямо в раскисший снег. За ним, переглянувшись, последовали и остальные мужики, и даже та женщина с коромыслом, охнув, торопливо опустила вёдра на землю и тоже поклонилась, не побоявшись испачкать подол в талой грязи.
— Хозяйка… — голос у Тимошки дрогнул, — да за что ж вы нас гоните? Мы ж тихо живём, никому не мешаем, всё по уговору…
— Я не гоню! — поспешно сказала я, чувствуя себя полной дурой с этим вопросом. — Я просто спросила…
— Куда ж нам идти-то, хозяйка, — перебил он, не поднимаясь с колен, и в голосе у него теперь звучала уже не паника, а какая-то усталая горечь. — Сами же знаете. Кому ход назад есть, тот давно ушёл бы. А нам туда дороги нет. Что мне, что Фоме, что остальным — кто в розыске, кто долг непогашенный за собой оставил, кто чужого боярина обидел так, что вешать бы стали, не разбираясь. Назад вернёшься в петлю сразу.
— Поднимитесь, — выдавила я наконец, чувствуя, что голос предательски садится. — Я не собиралась вас никуда гнать. Просто… спросила.
— Князь едет! — донёсся вдруг резкий крик с той самой сосны, где сидел дозорный.
В деревне на секунду стало абсолютно тихо, будто все разом затаили дыхание. А потом крик повторился, уже громче, отчаяннее:
— Князь! С отрядом! Дружинники, вооружены, прямо к нам идут!
И тут же всё взорвалось.
Глава 22
Я едва успела обернуться, как мужики из избы, где меня держали, кинулись наружу с топорами наперевес.
— Стоять! — закричала я, выбегая за ними на единственную улочку. — Никто оружие не поднимает! Слышите меня?!
Тимошка замер на полпути, не выпуская топор из рук. За его спиной женщины торопливо хватали детей и тащили их к дальним избам.
— Хозяйка, — выдохнул он, не оборачиваясь, — Там же дружина. Они нас под корень…
— Я сказала — стоять!
Сквозь редкие сосны уже было видно, как из леса выезжает первый ряд всадников. Михаил был впереди, без шлема, в тёмном плаще, и даже на расстоянии я видела, как напряжена его спина.
Я шагнула вперёд, на открытое место, между избами и дружинниками, понимая, что, если сейчас кто-нибудь, с любой стороны, дёрнется, то будет кровь.
— Михаил! — крикнула я, поднимая обе руки. — Это я! Не стреляйте, опустите оружие!
Конь под ним резко остановился. Несколько секунд князь просто смотрел на меня.
— Ярослава, — произнёс он наконец, и голос у него был такой, что мне стало холодно даже сквозь полушубок. — Эти люди тебя похитили. Отойди в сторону.
— Нет.
— Отойди, — повторил он чуть громче.
Дружинники за его спиной зашевелились, перехватывая мечи.
— Меня не держат! — выкрикнула я. — Эти люди не сделали мне ничего плохого! Михаил, опусти оружие, я тебе всё объясню!
Он спрыгнул с коня и в три шага оказался рядом, не глядя ни на Тимошку, ни на остальных мужиков с топорами, будто их вовсе не существовало. Схватил меня за плечо, развернул рывком и задвинул себе за спину, прикрывая собой.
— Дружина, в линию! — крикнул он, не оборачиваясь.
Дружинники медленно расступились в стороны, образуя полукруг, мечи и копья остались наготове.
— Не убивайте никого! — я попыталась выглянуть из-за плеча Михаила, но он только сильнее отодвинул меня рукой.
— Стой за мной, — отрезал Михаил. Затем повернулся ко мне, схватил за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты цела? Тебя били? Трогали?
— Цела, — выдохнула я. — Михаил, правда, ничего…
Он быстро, почти грубо ощупал мои плечи, запястья. Только убедившись, что я действительно стою на ногах сама и нигде не видно крови, чуть отступил.
— Кто из них похитил тебя? — спросил он, оборачиваясь к деревне. Судя по голосу, спрашивал он уже не только меня.
— Кто именно, я не видела, — честно сказала я. — Очнулась уже здесь. Они просто хотели поговорить. Михаил, правда, никто не собирался мне вредить!
— Поговорить, — повторил он и кивнул в сторону деревенских, которые так и стояли с топорами на изготовку, плотной стеной перекрывая проход между избами. — Вот эти? Прости, Ярослава, но не очень-то похожи они на людей, настроенных на разговоры.
— Они испугались! Вы приехали с дружиной, вооружённые, конечно, они… — Я прикрыла глаза и громко и чётко крикнула, — Тимошка! Брось топор. Все бросьте оружие! Сейчас же!
— Хозяйка… они же нас…
— Никто вас не тронет! — перебила я жёстко, но уверенно.
Тимошка дёрнулся первым. Топор у него в руке мелко затрясся, а потом вдруг с глухим стуком упал в снег. Сам он тяжело осел на колени, не сводя глаз с земли перед собой.
Один за другим топоры падали в снег по всей улочке — будто эхо первого. Мужики опускались на колени и через несколько секунд на ногах остались только дружинники, сам Михаил и я.
Один из дружинников вдруг тихо кашлянул.
— Княже, — позвал он, — гляньте на того, с краю.
Михаил чуть прищурился, рассматривая невысокого, коренастого мужчину, который стоял на коленях у самого крыльца одного из домов.
— Подними голову, — велел Михаил.
Мужчина медленно поднял лицо: в глаза сразу бросился шрам через бровь и перебитый нос.
— Фома Кривой, — выдохнули сразу