Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова
— Откуда ты узнал… — проговорилась я и тут же прикусила язык, но было уже поздно.
Олег замер, глядя на меня широко раскрытыми глазами
— Значит, правда… — тихо, почти шёпотом произнёс он. — Ты действительно все за меня решила!
— Ничего я не решила, ты вообще еще мал о замужестве думать…
— Я всё понял, матушка. — перебил он, делая шаг назад.
Не сказав больше ни слова, Олег развернулся и быстро пошёл прочь, в ту же сторону, куда несколькими минутами раньше убежала Яра.
Я осталась стоять посреди двора, ощущая как острой тоской сдавило грудь. Олега я воспринимала как родного, как Мишку, только выросшего, и от этого было особенно горько.
«И я тут злодейка, которая мешает счастью молодых…» — грустно подумала я.
— Матушка… — позвала Маруся, подходя ближе вместе с Дуняшей.
— Уйдите, — голос все-таки дрогнул. — Оставьте меня одну.
— Матушка, вы ещё слабы после болезни… — попыталась возразить Маруся.
— Я сказала: оставьте меня — уже жёстче повторила я. — Мне нужно побыть одной.
Они нехотя поклонились и отошли. Когда они скрылись из виду, я медленно пошла вперёд, не разбирая дороги. Я прошла через двор, миновала старые постройки и вышла к небольшой берёзовой роще за теремом. Холодный воздух обжигал щёки, но внутри было ещё холоднее.
«Не умею я быть матерью, я вообще ничего здесь не умею…» — Слёзы наконец прорвались и тихо покатились по щекам.
Вдруг впереди, между стволами, мелькнули два ярких, немигающих глаза. Они висели в воздухе на уровне человеческого роста и смотрели прямо на меня.
Я резко остановилась, те же самые глаза, что я видела ночью из окна, только теперь они были ближе.
— Кто здесь? — хрипло спросила я, отступая на шаг, но никто не ответил.
Я развернулась, чтобы бежать обратно к дому, но в этот момент сзади на меня набросили что-то тяжёлое и тёплое.
— Тихо, княгиня, — прошептал прямо в ухо низкий, чуть хриплый мужской голос.
Последнее, что я услышала, прежде чем потерять сознание, это быстрый топот нескольких пар ног.
Глава 21
Я открыла глаза и не сразу поняла, что уже не сплю. Над головой был низкий потолок, почерневший от копоти, а вокруг бревенчатые стены, между которых мхом были заткнуты щели.
Я лежала на лавке, руки были свободны, ноги тоже. Я машинально себя ощупала: цела, одета, даже сапоги на мне. Это либо очень хороший знак, либо очень плохой.
Последнее, что я помнила — это желтые глаза в темноте, чьи-то руки и голос, шепнувший «тихо, княгиня» прямо в ухо.
Видимо, я отключилась от страха, как последняя трусиха. Раньше я думала, что в кино все эти обмороки от ужаса драматургический приём, а оказалось, тело действительно само решает за тебя, что уже хватит и выключается.
Я медленно села. И тут дверь в комнате скрипнула.
Я дёрнулась, подбирая под себя ноги, будто это могло как-то помочь. В избу один за другим вошли пятеро высоких, плечистых, заросших бородами мужчин в потёртых тулупах. У одного на поясе висел нож, у другого — топор, особо радостным это зрелище назвать было сложно.
Я медленно придвинулась к стене, ища глазами хоть что-то, чем можно было защититься. Под руку попался только глиняный горшок: не самое грозное оружие в истории человечества, но выбора не было.
— Только подойдите, — выдавила я как могла твёрже, хотя голос предательски дрожал, — и я…
Договорить я не успела, передний мужик, тот, что был с топором, вдруг охнул и резко рухнул на колени. Топор со стуком упал на пол. За ним — второй, третий и остальные следом, будто их всех одновременно подкосило.
— Хозяйка… — выдохнул первый, не поднимая глаз. — Простите, не со злом мы…
Я застыла с горшком в руках, не понимая, что вообще происходит.
— Хозяйка, — повторил он громче, и в голосе у него послышался страх, — мы же не со зла вас сюда привезли! Не гневайтесь!
— Простите! — забормотал кто-то сзади. — Не подумавши, оно само так вышло…
Я медленно опустила горшок.
— Вы… — начала я и замолчала, пытаясь сообразить, что вообще тут происходит.
Передний мужик наконец поднял голову. Лицо у него было обветренное, не молодое, а в бороде виднелась проседь.
— Хозяйка, — повторил он, — мы думали… думали, вы от нас отказались. Уж с прошлой осени пайку урезать стали, мы терпели, думали, год тяжёлый, не до нас. А тут совсем не дали. Посылки к новолунию-то впервой за столько лет не пришло. Мы уж и не знали, что думать. Решили: или беда у вас стряслась, или… — он замялся, — или решили вы с нами покончить совсем.
— Покончить, — медленно произнесла я вслух, опуская горшок на лавку рядом с собой. — Вы серьёзно думали, что я приеду в лес и буду вас… убивать?
Мужики неловко переглянулись.
— Ну а чего нам, хозяйка, — буркнул кто-то из задних, не поднимая глаз. — Нам и без того без еды голодная смерть, да ладно бы только на себя… На детушек смотреть, как они с голоду пухнут — это иное дело совсем.
— У вас тут… и дети есть?
В избе на секунду стало тихо.
— А то, как же, хозяйка, — отозвался передний, с проседью в бороде. — Иначе тут и не живут.
Я еще раз обвела взглядом избу. Она была маленькая, бедная, но чистая. Я только сейчас заметила, что в углу стояла маленькая обувь, явно на детскую ножку.
Что-то у меня