Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова
— Там… батюшка… — она задыхалась, хватая воздух ртом, — Он кричать начал… людей не узнаёт… говорит про волков… и руки трясутся так, что кружку выронил…
Мы с Михаилом одновременно переглянулись. Муж сразу шагнул к двери:
— Где он сейчас?
— В малой гостевой… его держат… он пытался в окно выпрыгнуть…
Не дослушав, князь уже вышел в коридор, а я бросилась следом. Привести себя в порядок я успела ещё перед тем, как впустить Забаву, но пока мы шли, всё время машинально поправляла волосы и трогала пояс сарафана. Казалось, на коже до сих пор остались следы поцелуев князя.
По дороге нам попались перепуганные слуги. Кто-то жался к стенам, кто-то крестился украдкой, шепча что-то про «неладное». Голоса донесли обрывками:
— …беснуется, глаза белые…
— …волков кличет, говорит, сейчас придут…
У дверей малой гостевой стояли двое крепких работников, Гаврил и ещё какой-то староста с ужина, имени которого я не помнила. Из-за тяжёлой двери доносился шум: тяжёлые удары, будто что-то врезалось в стену, и хриплый крик:
— Не подходи! Не подходи, сказал! Волки идут! Слышите?! Слышите, как воют?!
Михаил не стал ждать. Одним движением плечом распахнул дверь и вошёл первым, я проскользнула следом.
Силантий полулежал-полусидел на лавке, рубаха на груди у него была разорвана, а глаза казались совсем безумными: зрачки расширились так, что радужки не видно.
— Не трогайте меня! — заорал он, когда Михаил шагнул ближе. — Это она! Она всё… Ярослава… это ее отца волки… они заберут всех! Всех!
Силантий ткнул в меня длинным кривоватым пальцем, и стало видно, как сильно трясутся его руки. Забава за моей спиной всхлипнула и закрыла лицо руками.
Я быстро оглядела комнату: на столе стоял кувшин с остатками какого-то напитка и пустая кружка. Я подошла и взяла ее в руки, затем понюхала. Запах был травяной, чуть горьковатый, с едва уловимой сладостью.
— Лекаря, — бросила я Михаилу. — Немедленно.
— Уже послали, — отозвался Гаврил от двери.
— Волки… — продолжал жалобно хрипеть Силантий, — Они идут… за мной… за всеми нами… Это все княгиня! Она всех погубить хочет!…
Я почувствовала, как все взгляды мгновенно сошлись на мне. Гаврил у двери нахмурился, двое мужиков переглянулись с явным испугом. Кто-то из слуг за спиной охнул.
— Она… она с волками знается! — все бормотал Силантий. — Мстислав… договор… все знают… Она нас всех…
— Молчи, — жёстко оборвал его Михаил. — Сейчас ты бредишь.
В комнату почти вбежал лекарь, одним взглядом окинул комнату, затем подошел к больному.
— Давно началось? — отрывисто спросил он, не оборачиваясь.
— Сразу после ужина, — ответила Забава. — Сначала дрожь, потом крики, судороги. Все про волков говорит.
Лекарь кивнул, приподнял Силантию веко, посмотрел зрачок и тихо цокнул языком.
— Похоже на белену, — пробормотал он.
Забава охнула и прижала ладонь ко рту. Лицо её стало ещё белее.
— Белена… — прошептала она едва слышно. — От неё же… умирают…
У меня в голове всё смешалось. Силантия отравили? Но кто? Он же сам, скорее всего, подмешивал что-то Марфе, чтобы она потеряла ребёнка. Неужели собственным ядом и отравился? Или кто-то другой решил сыграть на опережение? Что вообще происходит в этом доме, неужели каждый второй здесь с ядом в рукаве ходит?
Силантий вдруг дёрнулся на лавке, закатывая глаза, и прохрипел с какой-то яростной радостью в голосе:
— Белена! Только у княгини в кладовой белена есть! Она мне сама хвасталась! Она меня отравила! Чтобы я про волков вам не рассказал!
Сердце ухнуло куда-то вниз. Теперь это уже не так сильно походило на бред больного.
Михаил резко шагнул вперёд, заслоняя меня собой.
— Ты язык-то прикуси, — тихо и страшно сказал он, — пока я сам тебе его не вырвал.
Затем повернулся к лекарю.
— Лечите его. И побыстрее!
— Молоко нужно дать, тёплое. — закивал старый лекарь, — И держать, пока не вырвет всё. Потом в баню, хорошенько пропарить, чтобы яд вышел с потом.
«Баню? — мелькнуло у меня в голове с досадой. — Кто отравление баней лечит?»
Если нет нормального противоядия, то в первую очередь нужны абсорбенты, здесь, конечно, нет таблеток, но уже точно нельзя парить человека, когда он и так едва живой.
— Уголь, — вдруг осенило меня.
Лекарь повернулся ко мне, приподняв седые брови.
— Уголь?
«А если не поможет?» — холодно кольнуло внутри. Тогда точно скажут, что я сначала траванула его беленой, а потом углём добила. Идеальная картина для всех: княгиня-отравительница. Кто-то очень грамотно меня подставлял. И самое гадкое, я даже не знала, кто именно: Силантий сам, Забава или кто-то еще из тени. Но я все же заставила себя сказать:
— Древесный, полностью остывший. Растолочь как можно мельче и дать с водой. Он связывает яд в желудке и не даёт ему дальше впитываться в кровь. — попыталась объяснить своими словами.
Старик смотрел на меня несколько долгих секунд.
— Не слышал о таком применении, — проговорил он наконец. — Но смысл в этом есть. Попробуем.
Он кивнул Дуняше, которая тут же метнулась исполнять приказ. Силантий же снова выгнулся на лавке, изо рта у него потекла густая пена.
Весь вечер лекарь не отходил от Силантия. Я тоже почти не уходила из малой гостевой сидела в углу, внимательно следила за каждым его действием и время от времени вмешивалась. Настаивала, чтобы давали как можно больше тёплой воды, следила, чтобы не поили сомнительными отварами «для изгнания беса», и несколько раз останавливала попытки сделать больному кровопускание. Лекарь косился на меня с удивлением, но спорить не решался.
К ночи Силантий наконец перестал выгибаться и