(не)желанный подарок дракона - Юлия Парфенова

— Ваш друг — мерзавец! — произнесла, глядя на проплывающие ветки, избегая зрительного контакта.

Послышался короткий смешок, полный неподдельного изумления.

— Какое откровение! Продолжайте, умоляю!

Я быстро повернулась, заметив, как его глаза загорелись от интереса.

— И не смотрите на меня так! — прошипела я. — Он собирается снести мой магазин. И лавки моих соседей. Ради какого-то своего проклятого «Проекта реконструкции», о котором никто из нас даже не слышал!

Последние слова почти прокричала, хотя ещё минуту назад казалось, что я и шёпот не выдавлю из себя.

Финн мгновенно изменился. Его искусственная беззаботность исчезла, словно её и не было. Он выпрямился на сиденье, со всей серьёзностью изучая моё лицо.

— Вы уверены, — медленно произнёс он, — что именно он принял это решение? Не совет. А лично Сириан?

Перед глазами возникли злосчастные бумаги и приписка от его имени. Молча кивнула, чувствуя, как ком сдавливает горло.

Финн некоторое время молча смотрел на меня, постукивая пальцами по колену.

— Вы можете ошибаться, мисс Эмбервуд, — наконец тихо сказал он. — В высшем обществе… редко что бывает таким, каким кажется на первый взгляд.

И, не сказав больше ни слова, он отвернулся к окну, погрузившись в глубокое раздумье, давая понять, что разговор закончен.

Вскоре экипаж остановился возле моего магазинчика. Хоук первым выпрыгнул на мостовую, чтобы помочь мне выйти. Я взяла его руку, чувствуя, что от усталости и волнений у меня слегка дрожат колени.

Хотела уже попрощаться и, наконец-то, остаться наедине с собой, как столкнулась со знакомым, пристальным взглядом за плечом лорда.

Из-за угла появилась моя мать. Её лицо расплылось в сладкой, многообещающей улыбке, но глаза, острые, как булавки, с жадностью скользнули по Финну, оценивая ткань плаща, карету и ливрею кучера.

— Вивьен, моя дорогая! — её голос звенел фальшивой нежностью, от которой скрежетали зубы. — А я всё гадаю, где ты пропадаешь! Неужели ты наконец-то удостоишь свою старую мать чести быть представленной твоему мужчине?

Внутри меня всё рухнуло.

Всё. Это конец.

Я почти прижалась к Хоуку, стараясь укрыться от материнского взгляда.

— Уезжайте немедленно, — прошептала с настойчивостью. — Если не хотите стать её жертвой.

Леди Миранда Лойз.

Никаких тёплых чувств к матери я не питала. После смерти отца она из милой, хоть и несколько легкомысленной женщины, превратилась в чужого, холодного человека.

Родня быстро нашла ей нового мужа — лорда Грегора Лойза, и она с головой окунулась в новую жизнь, родив ему сына. Эдгара она боготворила. Он был светом в окошке, смыслом жизни. А мы с Люси… мы были словно забытые игрушки, брошенные на полку пылиться.

Её визит не предвещал ничего хорошего. Чутьё подсказывало: за этим скрывается какая-то её выгода, а не материнская забота.

Хоук, к его чести, мгновенно всё понял. Его глаза блеснули смесью веселья и любопытства, но он лишь коротко кивнул, снова приняв вид легкомысленного повесы.

— Рад был оказать вам услугу, мисс! — воскликнул он, демонстративно целуя мою руку, а затем играючи отпрянул к карете. — Надеюсь, дальнейшие встречи пройдут более спокойно!

Запрыгнул в экипаж, и карета рванула с места, оставив меня с матерью наедине. Медленно повернулась к ней, скрестив руки на груди.

— Мама. Вот так сюрприз. Что привело тебя в эту часть города?

Её фальшивая улыбка не изменилась, но в глазах мелькнуло что-то холодное и хитрое.

— Доченька, как можно так говорить! Разве матери нужна причина, чтобы увидеть своих детей? — она сделала шаг ко мне, а сама взглядом провожала удаляющийся экипаж. — Но, если тебе так интересно… Да, у меня к тебе просьба. Незначительная. Но очень важная. Ты же пригласишь меня?

Впускать её совсем не хотелось, но я не могла отказать — это вызвало бы ненужные вопросы и подозрения.

— И кстати, что за прекрасный молодой мужчина был с тобой? — не забыла она и об этом спросить.

«Похоже, она не узнала его. Это хорошо», — подумала я, пытаясь придумать лживый ответ.

— Это один из моих заказчиков. Хотел заказать подарок для своей новоиспечённой жены, — соврала я, ни капли не смутившись.

На её лице тут же показалось разочарование, но она быстро взяла себя в руки и переключилась на меня.

— Ну так что, ты же пригласишь меня?

Пересилив неприязнь, впустила её внутрь. Мы не успели сделать и пару шагов, как из-за угла, ведущего в складские комнаты, выпорхнула Люси.

Сестра замерла в дверном проёме, приложив ладонь к груди в своей извечной немного театральной манере.

В детстве она хотела стать актрисой театра, играть на сцене главные роли и чтобы они обязательно были в паре с красивым принцем. Мы выросли, принца нет, но она продолжает играть.

Люси растянула губы в притворной улыбке.

— Мама, — пролепетала она с показным трепетом, — наконец-то вы решили о нас вспомнить!

Мама, словно не услышав иронии в её голосе, с той же отстранённой учтивостью приблизилась и прикоснулась губами к её щеке, почти не касаясь кожи.

Отвернувшись, сестра тут же провела по этому месту тыльной стороной руки, стирая невидимые следы.

— Не желаете ли чаю? — продолжала Люси всё тем же приторным голоском.

Я была уверена, в мыслях она добавила: «я бы с радостью плюнула в вашу кружку».

— Попозже, — ответила мама.

Мы двинулись в мой небольшой и скромный кабинет. Непроизвольно расправила плечи.

Это была моя крепость.

Стол, утопающий в образцах тканей, лент и ярлыков. Полки, заполненные коробками разных размеров, каждая на своём месте. На стене — наброски грядущих коллекций и календарь с отметками о заказах, а в воздухе витал аромат воска, бумаги и сухих трав, которые я добавляла в наборы для подарков.

Каждая деталь, каждый мельчайший элемент в этой комнате отражали преданность своему делу, усилию и организации — совершенная противоположность холодной, расчётливой аристократической жизни, которую воплощала моя мать.

Она неторопливо окинула комнату взглядом, её губы слегка сжались, как будто от лёгкого раздражения или презрения.

— Симпатично, — произнесла она, и слова прозвучали как укор. — Весьма… неформально.

Естественно. А чего ещё от неё было ожидать?

Чаще всего наши редкие встречи проходили в нейтральных местах — в светских салонах или ресторанах. В моём магазине она бывала от силы пару раз, никогда не задерживаясь больше минуты.

Она повернулась