Цена перемен - Юлия Арниева

— Видел, видел, — отозвался Том, усмехнувшись в усы. — Обоим еще по три попытки, и довольно. Сумерки сгущаются, а в темноте железом не бросаются.

Будто почуяв чужое присутствие, Том вскинул голову и безошибочно нашел меня взглядом в тени арки. Мы переглянулись через засыпающий двор. Я едва заметно кивнула, на что он ответил таким же коротким движением головы и спокойно вернулся к обучению мальчишек.

Дорогие читатели!

Хочу пригласить вас в свою новую историю — «Окна на Луару» https://author.today/reader/631784

На этот раз действие перенесется во Францию XVIII века — в старый Орлеан, на берег Луары. Вас ждут уютный дом у реки, блюда по старинным и не только рецептам, неспешная жизнь, немного тайн, немного романтики и героиня, которой предстоит начать все сначала.

Если после шумного Лондона вам захочется прогуляться по тихим улочкам Орлеана, заглянуть в дом мадам Фанетты и провести вечер за ее столом — буду очень рада встрече.

С уважением, Юлия

Радда я застала в его чертежной. Судя по нагоревшим свечам и остывшей золе в жаровне, он спустился сюда задолго до рассвета. Инженер сидел над бумагой, прижатой по углам четырьмя обломками кирпича. Лист был густо покрыт линиями — настолько сложными, что разобраться в них мог только сам автор.

— Кирпич будет, — сказала я, опускаясь на свободный табурет. — Тридцать тысяч на следующей неделе, остальные к сентябрю.

— К сентябрю, — повторил он, не поднимая головы. — В таком случае стенки камеры мы облицуем в мае, а печи поставим в июле.

— Мистер Радд, оставьте на минуту ваш чертеж. У меня к вам разговор иного свойства.

Он отложил карандаш и повернулся ко мне, взъерошенный, с темным пятном на скуле.

— Слушаю вас, миледи.

— Завод в Сохо отложил нашу машину на год. А если через полгода они отсрочат заказ еще на один?

Радд помрачнел.

— Нам следует понимать, зачем им это, — проговорил он. — В письме они ссылаются на срочный заказ от Казначейства. Подобное случается, но если это лишь предлог… — Он почесал щеку, оставив на ней второе пятно. — Если это предлог, миледи, то вы можете трижды становиться к ним в очередь, и машины вы все равно не увидите.

— Вот и я о том же. Значит, не стоит ограничиваться Бирмингемом.

— А кем же?

— Об этом я и хочу вас спросить. Мистер Радд, неужели во всей Англии паровые машины строят только Болтон и Уатт?

— Вовсе нет, миледи. Строят многие. Другое дело, что все прочие действуют с известной осторожностью. — Поднявшись, он прошелся по комнате и заговорил, загибая пальцы: — В Салфорде есть Бейтман и Шеррат. Я бывал у них и видел их работы. Они исполняют заказы быстро, берут дешевле бирмингемцев и от клиентов носа не воротит. Правда, их отделка груба: то, что в Сохо доводят месяц, они завершают за неделю, и механизмы со временем начинают протекать.

— Кто еще?

— В Лидсе есть Мэттью Мюррей. — В голосе Радда проскользнуло уважение. — Вот это, миледи, редкий ум. Человек из простых мастеров, начинал подмастерьем, а ныне владеет собственным заведением. Поговаривают, его станки дают такую точность, что детали сходятся без малейшей подгонки. И он берется за что угодно, лишь бы было интересно. — Радд иронично улыбнулся. — В Сохо его, говорят, ненавидят. Настолько, что выкупили все земли вокруг его завода, лишь бы лишить его возможности расширяться.

— Почему вы прежде о нем не говорили?

— Откровенно говоря, миледи, из опасения, — ответил Радд, остановившись посреди комнаты. — На машину мистера Уатта выправлен патент. И он защищает свои права с беспощадной суровостью — я слышал об этом не раз. Стоит кому-то построить двигатель с отдельным конденсатором, как Уатт тут же преследует его судом и разоряет тяжбой. Мастера боятся его больше, чем банкротства. Иные оттого и строят по старинке, гораздо хуже, чем способны, лишь бы не навлечь на себя его гнев.

— Мистер Радд, — проговорила я неспешно. — А до какого года действителен его патент?

Радд изумленно приоткрыл рот, затем лишь развел руками:

— Этого я не знаю, миледи. Нам, мастеровым, не до юридических тонкостей. Патент кажется нам чем-то неизбежным, вроде погоды. Знаю только, что выправлен он давно, и мистер Уатт продлевал его через Парламент.

— Продлевал, — повторила я. — Стало быть, и у этого решения есть свой срок.

Я поднялась и подошла к окну. За стеклом разгорался блеклый утренний свет, парк утопал в тумане, и с ветвей вязов срывались тяжелые капли вчерашнего дождя.

— Сегодня же напишу Финчу, — сказала я. — Пусть поднимет в Патентном бюро все бумаги, касающиеся машин мистера Уатта: когда выправлен патент, на какой срок продлен и когда истекает.

— А если срок уже истек? — тихо спросил Радд за моей спиной.

— Тогда, мистер Радд, вся Англия который год трепещет перед призраком. И тогда мы немедленно отправляемся в Лидс.

Он ничего не ответил. Обернувшись, я увидела, что инженер уже снова склонился над столом, а его карандаш летал по бумаге с такой страстью, что крошился грифель.

Письма я написала тем же утром, сразу по возвращении к себе в кабинет.

Первое адресовалось Финчу: с поручением поднять в Патентном бюро все документы, касающиеся привилегий мистера Уатта, с исчерпывающими датами и сроками. В постскриптуме я деликатно напомнила ему о просьбе наведаться в Сохо и выяснить, какой именно предмет заказывал там мистер Вэнс.

Второе письмо — в Лидс — далось с ощутимым трудом. Я переписала его дважды, вымарывая любые подробности, способные выдать мое имя или положение: ни упоминания графа, ни Норфолка, ни возводимого канала. На бумаге осталась лишь просьба сообщить, в какой именно срок заведение мистера Мюррея берется исполнить приводную и подъемную машину средней мощности и в какую сумму обойдется подобная работа.

Я как раз прижимала печать к остывающему воску, когда в дверь постучали: трижды с оттяжкой. Этот стук я узнала прежде, чем повернулась дверная ручка.

Дик вошел, бесшумно притворил за собой створку и застыл у порога.

— Миледи. Есть кое-какие сведения.

Я отложила письмо и жестом указала ему на кресло. Он присел на самый край, сложив на коленях ладони.

— У нас на