Чума для принца - Алиса Пачино

— Да.

— Ты подставила Лиаран.

— Да.

— Ты… ты перенесла меня в это тело?

Ника улыбнулась. Такая тёплая, такая добрая улыбка, которая теперь казалась маской монстра.

— Нет. Это было случайностью. Я хотела убить Лиаран. Окончательно. Чтобы тело не нашли, чтобы никто никогда не узнал правду. Но когда я вонзила кинжал… твоя душа, Алиса, была рядом. Ты читала книгу о переносах. Ты думала об этом. И твой страх… твой страх сделал всё остальное.

— Ты знала, кто я?

— С первого дня, — кивнула Ника. — Ты пахла страхом. Чужаком. Не из этого мира. Я ждала, когда ты сделаешь что-то полезное для меня.

— Что именно?

— Ксавьер. — Она сделала шаг вперёд. — Он должен умереть. Его магия — единственное, что мешает моему отцу захватить власть. Твой свет может убить его. Я дала тебе книгу. Я сказала, как вывести его из себя. Я ждала, когда ты сделаешь это.

— Я не сделаю.

— Сделаешь. — Ника наклонилась и поднесла кинжал к моему горлу. — Потому что если ты не убьёшь его, я убью тебя. А потом скажу ему, что ты призналась в убийстве его сестры. Он поверит. Он всегда верит мне.

Холодная сталь коснулась кожи.

Я закрыла глаза.

И в этот момент дверь подвала с грохотом распахнулась.

— Убери кинжал, Ника.

Ксавьер.

Он стоял на пороге, белый как смерть. Глаза горели — не золотом, а чистым белым огнём. Его тени клубились вокруг, живые, голодные, готовые убить.

— Ты всё слышал? — спросила Ника, не оборачиваясь.

— Достаточно.

— Тогда ты знаешь, что я не отступлю.

Она резко развернулась и бросила кинжал в него.

Ксавьер поймал его в воздухе — тенью, чёрной рукой, выросшей из ниоткуда. Кинжал звякнул об пол.

— Ты проиграла, — сказал он.

— Нет, — улыбнулась Ника. — Я только начала.

Она щёлкнула пальцами.

И тьма в подвале взорвалась.

Я не помню, что было дальше.

Помню только серебряный свет, вырвавшийся из моей груди. Помню, как он ударил в Нику, и она закричала. Помню, как Ксавьер схватил меня за руку и потащил наверх, сквозь дым, пламя и рушащиеся стены.

Мы вылетели на поверхность, когда подвал обрушился.

Ника осталась внутри.

Или нет?

Я не знала.

Я лежала на траве, смотрела в северное сияние и чувствовала, как по щекам текут слёзы.

— Ты цела? — спросил Ксавьер.

— Нет, — прошептала я. — Она была моим другом. Единственным другом. А она… она хотела, чтобы я убила тебя.

— Знаю.

— Почему ты не боишься меня?

Он лег рядом. Посмотрел в то же небо.

— Потому что ты не убила, — сказал он тихо. — Ты могла. Она тебя просила. Она тебе угрожала. Но ты не сделала.

— Я боялась.

— Нет. — Он повернул голову и посмотрел мне в глаза. — Ты любила. Слишком сильно, чтобы предать.

Я не знала, что он имел в виду — любовь к нему или просто любовь к жизни, к правде, к тому, чтобы оставаться человеком.

Но в этот момент мне было всё равно.

Потому что он взял меня за руку. И не отпустил.

— Теперь ты не одна, — сказал он. — Чума.

— Не называй меня так.

— А как называть?

— Алиса, — выдохнула я. — Меня зовут Алиса.

Он улыбнулся. Впервые за всё время. Не ледяной улыбкой принца, а тёплой, живой, человеческой.

— Алиса, — повторил он. — Красивое имя.

— Оно моё.

— А теперь — моё, — сказал он, сжимая мою руку.

Мы лежали под северным сиянием, и весь мир вокруг горел.

Но впервые мне не было страшно.

Глава 10. Затишье перед бурей

Утро после обрушения подвала было серым и тихим.

Я сидела на подоконнике в комнате Ксавьера — он привёл меня сюда, потому что мою комнату завалило обломками. В окно лился тусклый свет, падал на его письменный стол, на разбросанные карты, на кинжал, который он так и не убрал.

Тот самый. С драконом.

— Ты уверен, что она мертва? — спросила я в пятый раз.

Ксавьер стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди. Без мантии, в одной рубашке, с закатанными рукавами. Белые волосы ещё влажные — он только что из душа.

— Тело не нашли, — ответил он. — Но подвал обрушился полностью. Шансов выжить почти нет.

— Ты сказал «почти».

— Потому что Ника Вьер — та ещё змея. — Он подошёл к окну, остановился напротив меня. — Если кто и мог выжить, то только она.

— И что тогда?

— Тогда она вернётся. И будет мстить.

Я опустила взгляд. Пальцы сами собой сжались в кулаки.

Ника. Та, кого я считала подругой. Та, кто обнимал меня, поил шоколадом, смеялась надо мной и с Ксавьером. Всё это время она плела паутину.

А я была мухой, которая сама в неё влетела.

— Хватит, — сказал Ксавьер.

— Что?

— Винить себя. Ты не могла знать.

— Должна была.

— Ты была одна в чужом мире, в чужом теле, с клеймом убийцы на лбу. — Он взял меня за подбородок, заставил смотреть в глаза. — Ты искала друга. Это не преступление. Это инстинкт выживания.

— А если она вернётся?

— Тогда мы будем готовы. — Он отпустил моё лицо, но не отошёл. — Вместе.

После завтрака мы пошли на полигон.

Ксавьер настоял: «Если Ника вернётся, ты должна уметь защищать себя. Твой свет — единственное, что может её остановить».

Теперь он не был моим врагом. Теперь он был учителем. И это меняло всё.

— Снова закрой глаза, — сказал он, вставая напротив. — Но теперь не думай о страхе. Не думай о гневе.

— А о чём?

— О том, что ты хочешь защитить.

Я закрыла глаза.

Первое, что пришло в голову — Мурка. Моя кошка, которая сейчас, наверное, сидит на пустой кухне и ждёт, когда я вернусь. Слёзы защипали глаза.

— Не то, — мягко сказал Ксавьер. — То, что здесь. Сейчас.

Я выдохнула.

И представила его.

Ксавьера. Белые волосы, золотые глаза, холодные пальцы, которые однажды коснулись моего лица. Его голос, шепчущий: «Потому что ты моя». Его улыбку под северным сиянием.

Серебряный