Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова
Несовершенный, мучимый этим несовершенством. Но при этом остающийся идеалистом, как бы ни пытался убедить себя в обратном. Я понимаю, что шадхар несет какой-то груз прошлого, который он не хочет ни с кем делить только потому, что наказывает себя этим.
Господи, Кайан, что же тебя гложет?
Дыхание шадхара становится медленнее, спокойнее. Я разминаю плечи, веду ладонями вверх, к затылку, запуская пальцы в волосы у самого их края. Кайан запрокидывает голову — доверчиво, и это почему-то пугает больше, чем если бы он схватил меня за запястья.
Я работаю молча. Медленно. Почти ласково, хотя самой себе боюсь признаться в этой ласке.
— Спасибо, — произносит шадхар, когда я заканчиваю, просто опуская ладони на его плечи.
Я уже собираюсь отойти, но он накрывает мои руки своими и легко сжимает. Кайан поворачивает голову и смотрит на меня снизу вверх.
— Элис, — практически одними губами выдыхает он.
Его глаза холодного голубого цвета. В них не огненное золото арканов, а чистая человеческая благодарность, смешанная с нежностью, желанием прижать к себе не в порыве страсти, а из-за глубокого душевного притяжения.
И я на несколько ударов сердца замираю, пораженная той смесью чувств, которая сейчас плещется и во мне.
Вроде взрослая тетка, чего только ни видела, с кем только ни общалась, в какой только заднице ни побывала. Я успела забыть, каково это, когда сердце трепещет. Успела разочароваться в мужиках, да и вообще в людях. А сейчас… Все как впервые. Хотя чему тут удивляться, если Элис восемнадцать.
И страшнее всего не то, что я хочу его. С этим как раз все понятно и до обидного физиологично. Страшнее другое: мне хочется, чтобы ему больше не было больно. Чтобы он спал. Чтобы он ел. Чтобы перестал держать весь мир на сломанных плечах и позволил остаться рядом.
Глупо отрицать то, что я понимаю в этот момент.
Влюбилась.
Глава 40
С утра за столом в кухне сидит только Рейнар. Без камзола, в кипенно-белой сорочке и темной жилетке, с чашкой кофе и таким видом, будто он на утреннем приеме у самого важного аркана страны. И самое интересное, что он выглядел очень гармонично.
Марта, суетящаяся у плиты, неодобрительно смотрит на меня, но не говорит ничего даже когда я взглядом спрашиваю ее, что случилось. Она молча ставит передо мной омлет и кофе и выходит из комнаты.
— Доброе утро, неара Торн, — улыбается Рейнар. — Коготь все ещё спит. Учитывая, что в том состоянии, в котором я вчера его оставил, он обычно может не спать от суток до трех… я начинаю вас побаиваться.
— Боитесь, что я вам тоже смогу помочь?
— Нет, Элис, — отвечает де Вольф, — просто я уверен, что тот, кто умеет хорошо лечить, могут так же хорошо убивать. Это две стороны одной медали.
Я насыпаю в чашку сахар и не спеша его размешиваю.
— Склонна с вами согласиться. Вещество может быть и лекарством и ядом — все зависит от дозы.
— Я все еще уверен, что Кайан вас недооценивает, — де Вольф отпивает свой кофе, не сводя с меня взгляд. — Но в любом случае у нас сейчас еще есть немного времени, пока он не спустился и не запретил нам разговаривать о чем-нибудь интересном.
Я подаюсь вперед и опираюсь локтями на стол.
— Например, о Гримспорте?
Его единственная видимая бровь поползла вверх.
— Вы быстро делаете выводы.
— А вы вчера слишком много намекали, — пожимаю плечами и выжидающе смотрю на него.
— Это моя слабость. Одна из многих.
— Не боитесь признаваться в своих слабостях? — я улыбаюсь, но внутренне собираюсь.
Рейнар хоть и балабол, хоть пытается сделать вид легкомысленного придурка, он не говорит ничего без подтекста. Главное — уметь его заметить.
— Не имею привычки врать себе и другим.
— Тогда давайте о тех, которые полезны делу, — предлагаю я и обхватываю чашку ладонями. — Вы сказали, что мои лекарства могли бы вызвать интерес в городе. Мне нужны подробности. Что там с аптекой? Кто лечит людей? Что покупают? Кто платит? И кто будет мешать?
Рейнар молчит пару секунд, рассматривая меня как будто даже восторженным взглядом.
— Вы меня вдохновляете, неара Торн, — произносит он, отставляя чашку в сторону. — Гримспорт — это порт, рыболовный поселок, рынок, перевалочный пункт для шахт. Там люди в основной своей массе далеки от богатства и сытой жизни.
Я не свожу с него взгляда, показывая, что я услышала, его и жду продолжения.
— Понимаешь же, что дорогие лекарства и нормальное лечение — это роскошь, которую могут себе позволить единицы, — не заставляет меня долго ждать он. — Зато работы опасные, бытовых травм и болезней много.
— Понимаю. То есть лечить есть кого, но заработать…
Рейнар улыбается уголком губ, но эта улыбка не касается глаз.
— Если ставить себе только эту цель, то… — он делает паузу. — Платежеспособность разная. Есть моряки и капитаны — у них деньги появляются после рейсов. Есть шахтеры — у них деньги уходят на жилье, еду, долги и выпивку. Портовые, рыбаки, просто рабочие — эти вообще без денег. Но вас же не только доход интересует?
Меня много что интересует.
— То есть те, кому лечение действительно требуется, оплатить его не может. А те, кто может купить что угодно, чаще требует лекарства «от нервов» и «для совести».
— Последнее вряд ли, — качает головой Рейнар. — У них она просто отсутствует, чтобы ей требовалось лекарство.
Я невольно усмехаюсь.
— А официальная аптека?
— Есть одна лавка. Лицензия от городского аптекарского цеха Фортауна. Делает порошки от жара, настойки от кашля, мази от