Академия зодиаков. Статус выше любви - Анастасия Нуштаева

Неизвестная

Стихийный зал был самым большим в Академии. Он служил помещением для торжественных мероприятий. Иногда зимой, если погода не располагала, там проходили практические занятия. В этом году мы в зале еще не собирались. И хорошо. Все практические занятия лучше проводить на открытом воздухе. Стихия — это не то, что существует в помещении. Эта сила, которой нужно открытое пространство.

Запрокинув голову, я вглядывалась в стены, которые уходили в самое небо. Его тоже было видно — такое темное, что казалось, будто это потолок, расписанный под пасмурную ночь. Однако, потолок в стихийном зале отсутствовал. Несмотря на это, здесь было тепло из-за огня, который узорами бежал по стенам, освещая и согревая.

Сам зал примечательным не был. Сегодня он пустовал. Лишь у противоположной от входа стены находилась вытянутая сцена с кафедрой и ряды сидений за ней.

В зале уже собрались студенты, которые наполняли его тихим гулом. Большинство стояли у стен — остальные сидели прямо на полу. Я бы тоже хотела сесть, но больше хотела быть начеку. Я не горела желанием улепетывать, но вдруг придется?

Ждали недолго. Я поглядывала на дверь, думая, что ректор появится оттуда. Хотелось понаблюдать за тем, как он осмотрит присутствующих, пока будет идти от входа до кафедры. Может, уже подозревает кого-то? Выяснить бы это, чтобы не изменять своей традиции быть всегда на шаг впереди.

Однако, вместо ректора напоролась на Лео. Как-то я забыла, что он вообще-то тоже приглашен. Едва он оказался в помещении, наши взгляды встретились. Думала, на этом все закончится. Но он не отводил взгляд, и я улыбнулась. Лео не улыбнулся. Еще пара секунд, и он бросился ко мне. Вид у него был грозным, и я подумала — надо же — что и это ему идет.

Лео не пересекался со мной, когда знал, что нас видят. Я пыталась этого не замечать — уж больно неприятно было. Но после соревнований мне стало казаться, что его позиция изменилась. А когда мне кажется — мне не кажется. Ведь сейчас Лео, ни капли не шифруясь, подошел ко мне в переполненном зале, и мало того, что схватил под руку, так еще прошептал на ухо:

— Жди меня после.

Я даже кивнуть не успела. Он мигом развернулся и пошел к своим друзьям, которые рассаживались у стены поближе к сцене.

Нет, он не грозный. Он по-настоящему злой. Интересно, зачем мне ждать его? Да и судя по тону, с каким он обращался ко мне, я не должна встречаться с ним просто в целях собственной безопасности.

Впрочем, что он может мне сделать?

Предвкушая скорую встречу, я не заметила, что гул в зале стих. Ректор зашел через черный ход, а вместе с ним — несколько преподавателей. Они переговаривались и, в отличие от ректора, не выглядели обеспокоенными.

— Дорогие учащиеся! — начал он, когда шум сошел на нет. — Думаю, вы все понимаете, зачем я вас здесь собрал.

По залу побежали шепотки. Я ни на кого не обращала внимания. Знала: они действительно догадываются. Трещали о том же, о чем и ребята перед входом в столовую в начале ужина. Их взволновало мое объявление с результатами некого опроса о перевыборах, которое я повесила на дверь столовой, когда все обедали.

Я стояла, привалившись к стене, и сложив руки на груди. Кусала губу и делала вид, что хочу поскорее отсюда уйти, как все тут. Но на самом деле ловила каждое слово ректора.

Прежде, чем продолжить, он недолго помолчал. Наверное, обвел зал взглядом. Не знаю — я на него не смотрела. Не хотела подставляться. Хотя вряд ли в такой темени ректор мог выхватить меня из этой толпы. Конечно, явились не все студенты — но достаточно, чтобы никто не выделялся. Народ все прибывал. В конце концов людей стало так много, что я больше не могла смотреть на Лео — не видела его за чужими головами.

— Для тех, кто не в курсе… Хотя, уверен, здесь таких нет. В общем, сегодня, некто неизвестный проводил опрос касательно того, удовлетворяет ли учащихся нынешний ректор Академии… То есть я.

Ректор вытянул какие-то бумаги, и я узнала в них свои бланки. Тут же отвернулась от сцены, чтобы изучить реакцию народа. Некоторые удивлялись, но большинство оставались спокойными.

Потихоньку перебирая бланки, ректор продолжал:

— Я вам честно признаюсь: мне за таким наблюдать прискорбно…

Я едва сдержалась, чтобы не цокнуть языком. В тишине зала