Академия зодиаков. Статус выше любви - Анастасия Нуштаева

Неизвестная

До вечера я старалась никому не попадаться на глаза. Сидела в комнате, ощущая, как вскипает кровь. От тревоги, страха, радости, возбуждения. Все эти эмоции заставляли меня подрываться с кровати и нарезать круги по комнате. Я бы хотела скопить сил к вечеру — чувствовала, они мне пригодятся. Но вместо этого тратила их на челночный бег. Впрочем, не страшно. Стоило слить энергию — иначе ее стало бы слишком много.

Я еле дождалась ужина. Не только потому что пропустила обед. Просто знала: к ужину мои усилия принесут первые плоды. И не ошиблась.

Когда я выходила из жилого корпуса, меня охватило странное возбуждение. Погодя я заметила — не только меня. Казалось, вся Академия переполошилась. Студенты кучковались и шептались, а не уверенно шагали и громко говорили. Я вслушивалась в их речи, но ничего не различала.

Обнимая себя руками, я плелась к столовой. Хорошо, что вместо с остальными. Без людей в это время путь был бы жутким. Завывал ветер и желтый свет пламени в фонарях едва ли справлялся с темнотой. Я слышала шелест крон деревьев. Ощущала холод воздуха, который залазил под кофту, и щупал кожу ледяными пальцами, заставляя ежиться. По спине бежали мурашки — только вряд ли от холода.

Однако, предвкушение чего-то радостного, затмевало все ощущения. Поэтому я улыбалась.

У входа в столовую я остановилась, и присела, чтобы завязать шнурки, которые не развязывались. Несколько студентов стояли слева от дверей и читали объявление. Студентов всегда было трое-четверо, но — отвернешься на несколько секунд — и это уже не те люди, которые там были до того, как ты отвел взгляд.

— А когда проходил опрос? — спросил кто-то.

— Да сегодня вроде…

— По-моему еще неделю назад кто-то спрашивал про выборы, помнишь?

— Неделю? Я думала, прошел месяц.

Удовлетворившись, я прекратила мучить шнурки, и выровнялась. Никто не знал ничего конкретного. Никто не кричал «да это те две сумасшедшие сегодня мучили жилой корпус!» Это хорошо.

Оказавшись в столовой, я в полном одиночестве уселась за дальний столик. Еды взяла немного — на случай, если придется быстро уматывать. Хотя после нервного денечка аппетит разыгрался. А ведь день еще не закончился.

Прошло около получаса. Я не только успела съесть все, что взяла, но и поразмышляла, стоит ли пойти за добавкой. Но едва я решила, что заслужила дополнительную порцию, то услышала, как резко распахнулись обе створки двери. Не знаю, как я это сделала, ведь сидела у противоположного от входа углу зала. Да и гам в столовой, как всегда, была таким, что я даже мысли свои едва слышала.

Наверное, дело было в том, что я ждала этот звук. И последовавший после него голос ректор, и тишину за ним.

Народ даже жевать перестал. Все напряглись, словно это им, а не мне, было чего бояться. Я же просто облокотилась на стол и подперла кулаком щеку. Или стоило напрячься, как остальным, чтобы не выделяться?

Решить, как лучше, я не успела. Через распахнувшиеся перед ним двери проскользнуло пламя. Затем оно взвилось — секунда — и ректор снова был человеком. Заговорил он, еще даже не успев сморгнуть огоньки из глаз:

— В связи с событиями сегодняшнего дня, я объявляю внеплановое собрание. Через полчаса жду всех в стихийном зале. Всех. Предупредите тех, кто сейчас меня не слышит. Повторяю: я жду всех.

К последним словам ректор был абсолютно спокоен. Так и не скажешь, что произошло что-то необычное. Но все же произошло. Иначе он бы не устроил внеплановое собрание. Еще и в стихийном зале, куда вся Академия помещается.

Я думала, он еще что-то скажет. Но ректор лишь обвел притихших студентов взглядом, и, развернувшись, спокойно вышел из столовой.

Я не сомневалась, что дело в моем сегодняшнем опросе. Объявление, которое я повесила еще в обед у входа в столовую, переполошило студентов. Это подхватили работники. И, конечно, суматоха дошла до ректора. Не уверена, что он заходит в свой кабинет в воскресенье. Но, услышав о перевыборах, наверняка захотел проверить, не пробрался ли кто в его обитель. Там он увидел бланки, которые я подсунула, и у слухов, которыми сегодня полнилась Академия, появились вещественные доказательства. Поэтому ректор решил с ними разобраться.