Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

Вынеся меня из ванной комнаты, Рейган направился к огромной постели. Простыни встретили мою разгоряченную кожу приятной, едва уловимой прохладой.

Но эта прохлада исчезла в то же мгновение, когда Рейган опустился следом, нависая надо мной.

Он медленно, сантиметр за сантиметром, развернул пушистое полотно, освобождая мое тело. В полумраке спальни, согреваемой лишь отсветами камина и редкими магическими свечами, его взгляд скользил по мне с таким благоговением, от которого внутри всё переворачивалось.

Наша истинная связь, теперь полностью свободная, пульсировала единым, мощным ритмом.

Я кожей чувствовала, как сильно его тянет ко мне, как бушует внутри него дракон, требующий заявить права на свою женщину, но сам Рейган сознательно сдерживал этот напор, отдавая предпочтение сводящей с ума неспешности.

— Ты прекрасна, Грейс. Моя... только моя, — хрипло выдохнул он мне в губы, и этот звук отозвался вибрацией где-то внизу моего живота.

Он приник к моим губам. Его горячие ладони скользнули по моим бедрам, поднимаясь выше, очерчивая талию и замирая на ребрах. Мои руки сами собой взлетели к его плечам, пальцы запутались в его темных волосах, притягивая ближе.

Рейган медленно спускался поцелуями ниже. Его губы обжигали мою шею, грудь, заставляя меня прерывисто, рвано дышать и выгибаться навстречу его рукам. Каждое прикосновение его чуть шершавых ладоней к моей нежной коже высекало искры.

Когда сдерживать лавину чувств стало невозможно, он вошел в меня — единым, плавным, но невероятно сильным движением. Я всхлипнула, крепко сжимая пальцы на его широкой спине, полностью растворяясь в ощущении его обладания.

Темп нарастал, подчиняясь дикому, первобытному ритму истинной связи. Головокружительный жар затапливал сознание, выжигая последние мысли.

Я видела, как в темноте ярко вспыхивают расплавленным золотом глаза Рейгана, отражая мою собственную страсть.

На самом пике, когда мир вокруг нас окончательно перестал существовать, рассыпавшись на миллионы звенящих искр, мы одновременно шагнули за грань, разделяя одну оглушительную вспышку удовольствия на двоих.

Прошло немало времени, прежде чем наше бешено бьющееся дыхание начало постепенно выравниваться.

Рейган тяжело, обессиленно опустился на подушки рядом со мной, увлекая меня за собой.

Не разрывая объятий, он крепко прижал меня к своей широкой, влажной от пота груди.

Я устроила голову у него на плече, слушая, как под моими пальцами ровно и мощно стучит его сердце.

Рейган натянул на наши плечи легкое покрывало и устало зарылся носом в мои платиновые волосы, вдыхая их аромат.

— Помнишь, как мы встретились? — хрипловато спросил у меня Рейган, поглаживая мои рассыпанные по подушке волосы.

— Конечно, помню. Я от неожиданности выронила свою сумку, у меня всё рассыпалось, а ты стоял и смотрел, как я всё это собираю. Возвышался надо мной, — произнесла я, уютно прижимаясь к груди истинного. — Весь такой надменный, с чувством собственного достоинства. Смотрел на меня как на досадное недоразумение.

— Вот, значит, как это всё выглядело с твоей стороны, — тихо усмехнулся Рейган, и его грудь завибрировала под моей щекой. — Да я тогда едва держался! Твой запах... запах морозной вишни напрочь вышиб мне все мозги. Только представь: я, привыкший держать всё под абсолютным контролем, ни единой лишней эмоции, и тут ты. Девчонка у моих ног, собирающая эти чёртовы тетрадки. Я думал, что если только наклонюсь, если только дотронусь до тебя, то возьму прямо там, в ближайшей подсобке.

Я тихо рассмеялась:

— На возбужденного дракона ты в тот раз походил меньше всего. Я думала, что ты хочешь меня убить — именно таким ледяным был твой взгляд.

— Ничего ты не понимаешь, Грейс. У меня потом все ладони саднили.

Я звонко расхохоталась.

— И ничего смешного. И я не о том, о чем ты подумала... хотя об этом тоже, — хмыкнул он. — Я когтями себе их разодрал. И потом еще не раз приходилось до боли впиваться когтями в ладони при виде тебя. Представь: раньше любая была готова прыгнуть ко мне в постель, а как только я почувствовал запах своей истинной — как отрезало. Воротило от всех дракониц. И чем сильнее была драконица, тем более удушливый, отвратительный запах от неё шел. Я как больной шел по следу твоей морозной вишни, а ты... вся такая гордячка… недотрога мариновала меня.

— Ты хотел сказать, бедная гордячка? — лукаво поправила я.

— Ну, давай будем честными, Грейс. Когда я тебя увидел, мне на мгновение показалось, что истинная мне досталась бракованная. Ты была слишком худая, тонкая-тонкая. Казалось, только схвати за талию — и переломишься совсем, как тростинка. И только эти твои глазищи... огромные, невероятно красивые, да белоснежные волосы, как водопад. Я только и делал, что высматривал твою светлую макушку среди толпы. Боялся, что если тебя случайно заденут, толкнут — ты упадешь и вся переломаешься.

— Я и не знала, что ты за мной следил.

— Да я ощущал себя озабоченным мальчишкой! На лекциях не мог нормально сидеть, если тебя не было поблизости. В окно всё время высматривал, в коридорах искал, в столовой... А ты, нет чтобы быть всегда поближе ко мне, как назло ускользала и держалась в стороне.

— Я думала, ты меня презираешь, Рей.

— Презираю? О, нет! Там было другое. Я прошел все стадии принятия, прежде чем согласился с тем фактом, что мне в пару досталась обычная неодаренная девчонка и даже не драконица... А помнишь, как я принес тебе те новые туфли? И как ты бросила их в меня? Зарядила каблуком прямо в лоб... Я тебе скажу, это было больно! — пожаловался Рейган, а я снова не выдержала и звонко рассмеялась.

— Мне не нужны были твои деньги и подачки, — с вызовом произнесла я.

— Грейс, ты выглядела так, словно тебе очень нужны были деньги, но всё равно упорно отказывалась от них. Признаться, ты заводила меня в тупик. Потому что до этого всё, что я дарил девчонкам, они всегда принимали с радостью. Особенно после проведенной ночи.

Я несильно ударила Рейгана кулаком в бок. Тот охнул, перехватил мою руку и сам раскатисто расхохотался.

— Потому и не принимала, что это выглядело как плата! А я не такая!

— Это была не плата, а забота о своей истинной! Я просто физически не мог смотреть на тебя в этих старых, стоптанных башмаках и в том дурацком облегающем темно-синем бархате!

— Я сшила то платье из наших с бабушкой штор! — возмутилась я.