Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

Заслонки рухнули. Истинная связь, пульсирующая и живая, распахнулась между нами настежь, сметая последние преграды. Если раньше мы блокировали ее сознательно, желая сохраниться личные границы каждого, то сейчас поняли насколько ошибались.

Если бы я чувствовала Рея, как подобает истинной, то заметила бы сразу же, что с ним что-то не так.

А не тогда, когда уже было поздно и он месяцами искал разрыв связи.

Истинная связь — это не только привязка, а еще и мощный механизм по защите пары.

Когда один будет в беде, другой сможет это сразу понять.

И вот только сейчас, понимая все это, мы оказались абсолютно открыты друг перед другом, обнаженные душой, без возможности спрятать даже самую крошечную мысль.

Меня с головой накрыло его эмоциями.

Я физически ощутила его вину — тяжелую, темную, разъедающую изнутри. Рейган злился.

Злился на то, что позволил втянуть себя в интригу, что им, могущественным драконом и министром, попытались управлять.

Но больше всего он винил себя за то, что поддался своему тайному, эгоистичному желанию: сделать выбор самому, без указки магии и предначертаний.

Он хотел доказать, что его чувства ко мне — это его собственная воля, а не зов крови.

И это стремление сыграло с ним злую шутку, пробив брешь в его защите в самый неподходящий момент.

— Перестань, — тихо прошептала я, мягко касаясь его напряженного плеча.

Через открытую связь я транслировала ему абсолютное, безоговорочное принятие и тепло.

Я ведь всё понимала. Я знала своего гордого, властного Фростмара.

Уж лучше пусть всё произошло так, через эту страшную проверку огнем и ядом, чем если бы он всю оставшуюся жизнь мучился сомнениями, гадая: любит ли он меня по-настоящему или это лишь магия истинности держит его на поводке.

Теперь он знал правду. И я её знала.

А главное, он знал всё обо мне и о том, что я по-настоящему чувствовала. Мы поняли, что условности лишь душили нас и работали против нас.

Что такая модель семьи, какая была у нас раньше, всё равно привела бы к неминуемому краху. Более того, у нас бы не осталось времени, и мы бы так и не успели показать Теону, какой на самом деле должна быть семья.

А теперь у нас есть шанс доказать сыну на собственном примере, что именно имеет значение. Что важно лишь то, что происходит внутри нас, а не то, что подумает о нас общество.

Только Рейган продолжал упорно винить себя, его челюсти были крепко сжаты, а в золотых глазах плескалась глухая ярость на собственную беспечность.

Вдруг он резко выдохнул, словно принимая какое-то решение. Отложил в сторону перо и исписанные моими видениями листы, отодвинул секретер и решительно шагнул ко мне.

Не говоря ни слова, он подхватил меня на руки. Легко, словно я ничего не весила. Я тихо ахнула, рефлекторно обвивая руками его шею.

— Что ты… — начала было я, но осеклась, встретившись с его потемневшим, тяжелым взглядом.

— Тебе нужно отдохнуть, Грейс. От всего, — хрипло произнес он.

Рейган вынес меня из спальни и направился в роскошную ванную комнату, примыкающую к нашим гостевым покоям. Он не опустил меня на пол, а, придерживая одной рукой, второй повернул вентили.

С тихим шумом в просторную мраморную чашу, утопленную в полу, полилась горячая вода. От нее тут же начал подниматься густой, расслабляющий пар.

Только тогда он бережно поставил меня на ноги. Воздух в ванной быстро нагревался.

Рей отошел от меня, чтобы зажечь магические свечи. Они отбрасывали на стены мягкие, танцующие золотые блики.

Рейган встал передо мной. Он медленно потянулся к пуговицам просторной шелковой рубашки, которую я носила.

Каждое его движение было неспешным. Он расстегнул первую пуговицу. Вторую. Его костяшки едва ощутимо задевали мою кожу, оставляя за собой дорожки мурашек.

Я завороженно смотрела, как шелк скользит по моим плечам и падает на мраморный пол. Я осталась абсолютно обнаженной под его потемневшим, полным обожания взглядом.

Он не торопился, как обычно. Делал все так как мы любим.

Поцеловал меня в обнаженное плечо, затем в ключицу, спускаясь ниже. Я прерывисто вздохнула, чувствуя, как от его губ по телу расходится сладкий жар. Затем он сам сбросил брюки и, взяв меня за руку, помог спуститься в воду.

Настойки Аннабель были такими хорошими, чтобы от ожогов ничего не осталось, кроме покрасневшей кожи. Подозреваю, что и на щеке Рея шрама тоже не осталось к вечеру. Но тот упорно не снимал повязку.

Вода была идеальной температуры — горячая, обволакивающая, мгновенно снимающая напряжение с уставших мышц.

Рейган забрался следом, увлекая меня за собой так, чтобы я оказалась прижата спиной к его широкой груди.

Он взял мягкую губку, щедро намылил её ароматным маслом и начал бережно мыть меня.

Его сильные руки с нежностью скользили по моей шее, оглаживали плечи, спускались по спине.

И тут я принюхалась. Сквозь пар пробивался до боли знакомый, сладковато-терпкий аромат. Тот самый, что мы часто использовали.

— Тут пахнет… м-м-м… вкусно, — разомлев от его ласк, промурлыкала я, откидывая голову ему на плечо. — Я узнаю этот аромат. Ты подготовился?

Его губы коснулись моего виска в легком поцелуе.

— Я старался, моя королева. Попросил слуг найти именно его.

Мытье незаметно переросло в игру. Долгую, разгорающуюся, неспешную — ту самую прелюдию, от которой я так сходила с ума.

Его руки скользнули с моих плеч на грудь, дразняще очерчивая контуры.

Я тихо выдохнула, полностью подаваясь назад, не сопротивляясь ни единому его движению.

Мое тело плавилось, как воск свечей, окружавших нас. Рейган покрывал поцелуями мою шею, оставлял горячие метки за ухом, покусывал мочку, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

В воде его прикосновения казались еще более яркими. Пальцы скользнули по моему животу, спускаясь ниже, исследуя каждый изгиб с такой жадностью, словно он прикасался ко мне впервые в жизни.

Я тихо застонала, когда он нашел самую чувствительную точку, заставляя меня выгнуться в его руках.

Связь между нами пела, вибрировала от нарастающего напряжения. Я чувствовала его желание, такое же плотное и осязаемое, как вода вокруг нас.

Это была не просто страсть — это было исцеление для нас обоих, долгое, мучительно сладкое погружение друг в друга, в котором растворялись все страхи, вся боль и ошибки прошлого, оставляя только нас двоих, связанных навсегда.

Вскоре Рейган бережно поднял меня на руки, вынося из мраморной чаши.

Он закутал мое тело в большое,