Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

Он разминает шею, плечи и только потом открывает глаза. Наши взгляды пересекаются. В его — вопрос: «Ты в порядке?» А моем — ответ: «А ты?»

Но вслух мы этого, конечно, не произносим. Шадхар встает и распахивает ставни, схлопывая магические огни, и выходит из комнаты, пожелав доброго дня.

— И что это было, не хочешь рассказать? — с видом заядлого сплетника спрашивает енот.

— Это была разбитая лампа, — отвечаю я, выбираясь из кровати. — Недеюсь, у Марты есть еще одна, иначе все грустно.

— Не видно по вам, что вам грустно, — ворчит Бродяга. — Хотя нет… Видно. Но лампа тут явно ни при чем.

Он с тихим хлопком исчезает, а я привожу себя в порядок. Конечно, до конца замаскировать воспаленные глаза и уставший вид почти невозможно, но к завтраку я спускаюсь уже более собранная и готовая покорять весь мир.

Мне не надо весь мир. Мне бы с поместьем и контрабандой разобраться.

Марта привычно суетится у плиты, шадхар пьет свой деготь, который он гордо называет кофе, а Бродяга жует кусок вяленого мяса. И все это так привычно и уютно.

Кайан коротко кивает. Мы делаем вид, что не проснулись с утра в одной комнате, что не провели вчера беспокойный вечер, что я не ощущала себя в безопасности, рыдая в его руках.

Я сажусь за стол, а Марта ставит передо мной тарелку.

— Элис, что с вашей рукой? — она хмуро смотрит на мою перемотанную ладонь.

— Увы, она пострадала. Но не так необратимо, как ваша масляная лампа, — вздыхаю я. — Она вчера разбилась, пока я работала в кабинете.

— Ничего, дело наживное, — отмахивается Марта. — Закажу ноару де Вольфу с продуктами. Вы не решили, что вам еще нужно? Он сегодня обещал до нас доехать.

Я бы с удовольствием заказала что-то для лаборатории, но пока что надо окупить хотя бы те затраты, что есть. И, желательно, вообще вывести все на доход.

Марта кладет на стол желтоватый листок с кривоватым мелким почерком. В столбик написаны продукты и пара бытовых мелочей, которые, как я понимаю, экономка заказывает пока что либо за свой счет, либо в долг.

Мой взгляд цепляется за записку. Кайан, видимо, думает о том же, потому что мы одновременно тянемся к списку. Наши пальцы на миг соприкасаются, обжигая. Я поспешно отдергиваю руку, уступая ему. Он разворачивает лист.

Обычная серая, чуть шероховатая, дешевая бумага. Не та, что мы нашли в документах Крауга. Не тот плотный, кипенно-белый, дорогой лист с остатком завитка вензеля, на котором отчим умудрился написать перечень провизии на неделю.

— Ноара Марта, — поставив чашку на стол, спрашивает Кайан. — А раньше тоже вы заказывали продукты? Сами?

Экономка удивленно вскидывает брови, присаживается на один из стульев и нервно теребит фартук, как будто понимает, что сейчас что-то важное. Мы с Кайаном переглядываемся.

— Конечно, я. А кто ж еще? Так-то я чаще всего Бенджи в город отправляла, а он обратно уже телегу нанимал, — отвечает она.

— И именно вы всегда принимали?

Кажется, она совсем перестает что-то понимать. Зато по поводу того клочка бумаги появляется больше ясности.

— Конечно, я. За ними же контроль и контроль нужен! Даже за Бенджи. Юн он еще, в голове временами ветер, — сетует она.

— И никогда ничего лишнего и нового вы не обнаруживали? Что не заказывали? — продолжает Кайан. — Какие-то новые продукты?

— Нет, — растерянно говорит Марта.

Шадхар молчит, я кусаю губы. Значит, тот клочок дорогой бумаги со списком продуктов, записанным рукой Крауга — это что-то гораздо более интересное.

— Марта, вы же с Бенджи ходили в Гримспорт? — произношу я.

Элис помнит, что ходили. Чаще всего на выходных. Не на каждых, но все же ходили.

— Да, на службу в храм Хранительницы, — отвечает Марта. — Там в полнолуние главные службы.

Щека Кайана дергается. Он отодвигает от себя чашку и поднимается.

— Если список полный, я его перешлю сейчас ноару де Вольфу, а к вечеру все будет уже у вас, — твердо говорит он.

Экономка даже растерялась.

— Да, конечно, — кивает она. — Это было бы замечательно.

Кайан уходит, а я наливаю себе свой сладкий кофе.

— А когда вы последний раз были на службе? — уточняю я.

— Как обычно… В полнолуние. Перед вашим арестом, — ответила она.

Перед арестом. Если эфиролиты привозили в поместье в полнолуние, а после этого точно ничего не увозили, то…

Я сжимаю пальцами чашку, а сладкий вкус перекрывается горечью осознания. Контрабандные эфиролиты все еще где-то здесь.