Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова
Потом, спустя время, снова осматриваю растение, уже при свете лампы. Записываю, а сама улыбаюсь: он восстанавливается быстро. Наверное, если я на ночь верну эфиролит себе в лампу, это уже будет не так критично. Просто днем буду восстанавливать его. А еще… Еще лучше, если я Рейнара попрошу привезти просто отдельный эфиролит специально для растения.
Я настолько сильно увлекаюсь, что не замечаю, как резко сдвигаю в сторону журнал. Он упирается в стопку папок. Она кренится, две верхние папки соскальзывают, упираются в лампу…
Это самое обыденное, самое глупое из всего того, что могло со мной произойти.
Медное основание чиркает по краю столешницы, и я успеваю только увидеть, как она летит вниз. Звон стекла. Яркая вспышка. Миг — и кабинет погружается во мрак.
Темнота наваливается на меня, обнимает, сковывает по рукам и ногам. Камин едва теплится красными прожилками углей, я про него совершенно забыла.
Сердце тут же пускается галопом. Грудь сдавливает так, что невозможно дышать. Рука тут же тянется к горшку с растением, чтобы нащупать эфиролит.
Пытаюсь уговорить себя, что вот, сейчас, зажжется лампа, и все будет хорошо.
Но неудачный жест — и все падает на пол. Слышу, как камень укатывается по полу. Грудь стягивают ремни ужаса.
Черт. Черт.
— Бродяга, — сипло произношу я. — Бродяга…
Да разве же он услышит?
Камин. Да. Мне надо разжечь камин, и все будет хорошо. На ощупь выбираюсь из-за стола, еще что-то с грохотом роняя. Спотыкаюсь, падаю. Боль простреливает колено. Темнота становится еще плотнее. Паника накатывает удушающей волной, парализуя мышцы.
Я пытаюсь сделать хоть один нормальный вдох, но все, что у меня получается, это слабые всхлипы. По спине стекает холодный пот.
И тут в темноте начинают просыпаться тени прошлого.
Запах сырой земли и плесени. Холод, постепенно пробирающийся под одежду. Содранные в кровь пальцы, сорванное горло, тонкая полоска света где-то там, далеко наверху. Не дотянуться. Никто не услышит. Никто не придет.
Это конец.
Глава 34
Кайан Рад’Исент
Сегодня новолуние, а, значит, самый большой отлив месяца. Возможность проверить грот под поместьем тщательнее: у меня есть подозрение, что он намного глубже, чем кажется снаружи. Возможно, там найдется что-то поинтереснее, чем просто каменная пещера.
Но для меня все еще непонятно, как они спускали эфиролиты и оставались незамеченными? Ночью?
Вряд ли. Это слишком опасно: нужно быть самоубийцей, чтобы подойти на лодке к этим скалам в темноте, когда любая ошибка может стоить жизни. А днем таскать эфиролиты от дома до лебедки — риск быть замеченным. Если не Элис, которая, судя по рассказам того же Бенджи, была очень равнодушна ко всему происходящему в поместье. То уж кем-то из прислуги — точно.
Могли ли они это делать когда никого в поместье больше не было? Тоже могли.
Я подхожу к самому краю обрыва, где закреплена лебедка, тщательно спрятанная между валунами. До сих пор я спускался к гротам только в обход, по узкой тропе. Но, что примечательно, лебедки с той тропы не видно.
Поэтому сейчас у меня план другой — я хочу спуститься к гротам прямо здесь, где должен проходить канат. Вопрос, чего мне это будет стоить?
При этой мысли я касаюсь мундира на груди, где во внутреннем кармане лежит пузырек лекарства, которое приготовила Элис. Она обвиняемая и та, от кого я не побоялся принять средство от мигрени. Абсурд? Нет.
Она определенно что-то скрывала, но не свои помыслы. Еще ни разу ее намерение, ее слова и ее действия не расходились. В этом с Элис очень просто, потому что не ждешь удара в спину. Обвинение, повешенное на нее, такой же абсурд, как и то, что Крауг сам догадался организовать все.
Да он мог даже не знать про добычу этих эфиролитов и то, что их долгое скопление в одном месте может его же самого и прикончить. Хотя… Раз те камни, что нашли в камине, были в экранирующей ткани, это он знал.
Я на миг прикрываю глаза, а когда открываю их, мир уже раскрашен в золотистые тона. Выпускаю когти, но пока на этом останавливаюсь. И это ударит уже неплохим откатом, поэтому крылья расправлю в крайнем случае.
Камень крошится и рассекается под острыми звериными когтями. Я спускаюсь по практически отвесному склону, осматриваясь и обращая внимание даже на мельчайшие детали. И вскоре меня ждет удивительная находка: практически незаметный сверху уступ, который позволяет встать на него.
Я останавливаюсь на нем. Это место не видно со стороны тропы и сверху. Интересно… Что в этом уступе такого необычного?
Я провожу ладонью по камню, и чувствую, как в некоторых местах кожи касается поток воздуха. Словно дует из самой скалы. Присмотревшись, замечаю скрытые узкие щели. Слуховые отверстия. Или вентиляция. От них тянет спертым воздухом и сырой землей.
Их почти невозможно заметить, но эти щели — свидетельство того, что скала не сплошная. Там внутри что-то есть. Полость? Проход?
Механизма, чтобы открыть или сдвинуть я не вижу, но с большой вероятностью именно отсюда и спускали камни. Значит, отсюда можно попасть прямо под особняк Торнов. И если здесь выход, то нужно искать вход. Тогда и найдем, где хранили эфиролиты.
Я оставляю уступ и спускаюсь еще ниже. Но самое интересное меня ждет именно тут. Я оказываюсь не перед входов в гроты со стороны моря, а на поверхности, которая имеет узкий проход, через который может протиснуться не очень крупный человек.
Уже собираюсь спуститься ниже, но до меня доносятся обрывки фраз. Я приникаю к отверстию в камне, превращаясь в слух. Трое идут по влажному камню пещеры.
— Ты хорошо проверил? — сломанный, хриплый бас эхом грохочет под сводами грота.
— Да, везде, — слышится в ответ сиплый голос. — А я говорил, что он водит нас за нос.
— Погоди, может, это девка нашла и прикарманила, — возражает первый.
— Ты