Хозяйка пансиона на Вязовой улице - Лина Грин

— Тогда я буду искать другой способ, чтобы вы не остались одни.

Клара кивнула, но не ушла.

— Вы раньше говорили, что нам лучше привыкать к мысли о переменах.

Анна почувствовала, как внутри неприятно сжалось.

— Я так говорила?

— Да. Вы сказали, что пансион всё равно скоро закроется и нам нужно перестать считать его домом.

Девочка произнесла это без упрёка, почти равнодушно. Но именно это равнодушие заставило Анну замолчать.

Прежняя Элеонор уже начала прощаться с пансионом, не подумав о том, что для воспитанниц это означало потерю единственного безопасного места.

— Я не буду просить тебя забыть те слова, — сказала Анна. — Но теперь решение ещё не принято.

— Вы ведь не можете всё решать одна.

— Не могу. Но могу начать с того, чтобы не бросать вас раньше времени.

Клара впервые посмотрела на неё прямо.

— Тогда я подожду.

Она вышла, оставив Анну с неприятным пониманием: доверие этих девочек нельзя было вернуть одним удачным днём.

Ближе к вечеру в пансион приехала женщина в тёмной шляпе и дорожном плаще. Миссис Хадсон встретила её у входа, а затем поспешила в кабинет.

— Мисс Блейк, к вам посетительница. Миссис Уэстли. Она забирает свою дочь.

Анна вышла в холл. Женщина держала в руках дорожную сумку, а рядом стояла девочка лет четырнадцати, которую Анна ещё не видела среди воспитанниц.

— Добрый день, миссис Уэстли. Я Элеонор Блейк.

— Я знаю, кто вы, — ответила женщина. — Я приехала за Шарлоттой.

— Простите, но я не понимаю. В пансионе семь воспитанниц, и среди них нет Шарлотты.

— Она должна была вернуться сюда вчера. Мой брат привёз её утром, но ему сказали, что вы не принимаете новых учениц.

Анна нахмурилась.

— Кто именно это сказал?

— Ваш управляющий. Мистер Пембертон.

— Он больше не работает здесь.

— Это не меняет дела. Я не собираюсь оставлять племянницу в заведении, где хозяйка не знает, кто живёт в её доме.

Миссис Уэстли говорила спокойно, но в каждом слове чувствовалось раздражение. Анна не стала спорить с ней на пороге.

— Давайте пройдём в кабинет. Я проверю записи и выясню, что произошло.

— Мне не нужны объяснения. Я забираю девочку.

Шарлотта стояла рядом, опустив голову. Она была хорошо одета, но держала сумку так крепко, будто боялась, что её сейчас отнимут.

— Вы не хотите остаться? — тихо спросила Анна.

— Я не знаю, мисс.

— Шарлотта, не нужно отвечать, — вмешалась тётя. — Мы уже всё решили.

Анна посмотрела на женщину.

— Если девочка была принята в пансион, я должна проверить документы. Это обычная процедура.

— Вы не в том положении, чтобы устанавливать правила.

Фраза прозвучала достаточно громко, чтобы её услышали из коридора. На лестнице появилась Маргарет, за ней Беатрис.

— Я понимаю, что вы недовольны, — ответила Анна. — Но мне нужно хотя бы выяснить, почему ваша племянница оказалась здесь без записи в журнале.

— Потому что ваш бывший управляющий уверял, что место оплачено. А теперь выясняется, что денег нет и никто ничего не знает.

Анна почувствовала, как ситуация меняется. Это уже не просто родитель, который забирает ребёнка из-за слухов. Возможно, Пембертон принимал оплату за обучение, не внося новых воспитанниц в документы.

— У вас есть квитанция?

Миссис Уэстли достала из сумки сложенный листок.

— Вот. Мы заплатили за полгода вперёд.

Анна взяла документ. На нём стояла подпись Пембертона и печать пансиона.

— Я не могу удерживать вашу племянницу, если вы решили забрать её, — сказала она. — Но прошу оставить мне копию квитанции. Я проверю платёж и сообщу вам, что произошло с деньгами.

— Не думаю, что вы сможете что-либо выяснить.

— Возможно. Но я обязана попытаться.

Женщина забрала у неё квитанцию, сделала копию на отдельном листе и оставила её Анне. Затем увела девочку к выходу.

Когда дверь закрылась, Беатрис спустилась с лестницы.

— Ещё одна ушла.

Анна посмотрела на пустой холл.

— Да.

— Скоро останемся только мы.

— Я не собираюсь этого допускать.

— Вы не можете заставить людей остаться.

— Не могу. Но могу дать им причину вернуться.

Беатрис ничего не ответила и поднялась обратно.

Анна вернулась в кабинет с копией квитанции. На ней стояла дата, которая совпадала с записью в книге расходов. Но сумма была другой. Пембертон получил деньги за полгода обучения, а в ведомости указал только один месяц.

Это было уже не похоже на случайную ошибку.

Вечером Анна попросила миссис Хадсон принести все документы, связанные с приёмом новых воспитанниц за последний год.

— Вы думаете, мистер Пембертон присваивал плату родителей? — спросила женщина.

— Пока я думаю, что он не отражал в отчётах все поступления.

— Я всегда считала его человеком нечистым на руку.

— Почему же вы ничего не сказали?

— Говорила. Но прежняя мисс Блейк считала, что я просто не умею ладить с управляющим.

Анна закрыла папку.

— А вы почему продолжали работать здесь?

Миссис Хадсон посмотрела на неё с явным недоумением.

— Потому что я здесь двадцать два года. Я видела, как приезжали первые воспитанницы, как менялись учителя, как умерла ваша тётя. Для меня это не просто работа.

— Вы могли бы уйти.

— Могла. Но тогда кто бы остался с девочками?

Анна поняла, что перед ней человек, который, несмотря на суровость, держал пансион на себе гораздо дольше, чем кто-либо признавал.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне восстановить все поступления и расходы. Вы знаете это место лучше меня.

— Вы действительно собираетесь заниматься счетами?

— Да.

— Тогда вам придётся научиться слушать не только тех, кто с вами согласен.

Анна улыбнулась.

— Похоже, с этим у меня проблем не будет.

Миссис Хадсон впервые за всё время не стала возражать.

Когда она ушла, Анна снова открыла книгу расходов. Рядом с записью о платеже за Шарлотту Уэстли стояла ещё одна фамилия, которую она не заметила раньше. В графе оплаты значилась сумма за обучение девочки по имени Клара.

Анна нахмурилась.

Клара уже несколько лет жила в пансионе, но её имя отсутствовало в основном списке воспитанниц. Вместо этого платежи за неё проходили через отдельную ведомость, которую Пембертон хранил отдельно от остальных документов.

Анна перелистнула несколько страниц. Ведомость заканчивалась три месяца назад.

Кто-то продолжал оплачивать содержание Клары, даже когда пансион перестал получать деньги от большинства родителей.

И кто-то очень старательно скрывал, откуда именно поступали эти средства.

Анна закрыла книгу. За дверью раздался тихий смех девочек, а затем голос миссис Хадсон, потребовавшей немедленно отправляться спать.

Пансион был не просто разорённым заведением. В его стенах хранилась тайна, которую прежняя хозяйка, возможно, знала лучше всех.

И теперь Анне предстояло выяснить, почему имя Клары оказалось спрятано среди чужих