Хозяйка пансиона на Вязовой улице - Лина Грин

— Миссис Хадсон не разрешает. Говорит, что нельзя устраивать спальню там, где принимают гостей.

Анна посмотрела на неё.

— А гости часто бывают?

— Последний раз приезжали попечители весной.

— Тогда, возможно, правила стоит пересмотреть.

Маргарет не стала отвечать. Она явно не хотела поддерживать идею, которая могла исчезнуть вместе с настроением хозяйки.

В соседней комнате было ненамного лучше. Кровати стояли слишком близко друг к другу, на стене темнело пятно от сырости. Анна попросила Маргарет показать, где протекает крыша, и та вывела её на чердак.

Под скатами было холодно и пахло мокрым деревом. В одном месте на балке виднелись свежие следы воды, а возле трубы лежала старая тряпка, которой кто-то пытался остановить течь.

— Когда это началось?

— Ещё прошлой зимой.

— И никто не вызывал мастера?

— Мистер Пембертон говорил, что ремонт уже оплачен.

Анна присела возле балки. Дерево потемнело, но пока не прогнило насквозь. Проблема была серьёзной, однако не безнадёжной.

— Вы знаете, кто должен был ремонтировать крышу?

— Кажется, мистер Уилкинс. Он приезжал осенью, но потом больше не появлялся.

Анна записала имя.

— Вы помните, сколько ему заплатили?

Маргарет удивлённо посмотрела на неё.

— Нет, мисс. Я не занимаюсь счетами.

— Разумеется. Просто если кто-то помнит, что видел рабочих или материалы, мне пригодится любая информация.

Девочка помолчала.

— Я видела телегу с досками. Но её привезли к заднему входу, а потом увезли почти всё обратно.

Анна подняла голову.

— Когда?

— В начале ноября. Мистер Пембертон сказал, что привезли не тот размер.

Это уже было интересно. В ведомости значилась оплата ремонта крыши в ноябре. Если материалы действительно увезли обратно, следовало выяснить, кто получил деньги.

— Спасибо, Маргарет. Это важно.

— Вы не будете ругать меня за то, что я раньше не сказала?

— За что? Ты ничего плохого не сделала.

Маргарет отвела глаза. Анна заметила, что девочка привыкла отвечать за младших и, вероятно, давно перестала рассчитывать на взрослых.

После осмотра комнат они спустились в классную.

Там уже сидели остальные воспитанницы. Софи, двенадцатилетняя девочка с аккуратно заплетёнными косами, решала задачу на доске. Люси, которой было десять, пыталась прочитать через плечо соседки, что та написала в тетради. Эмма, одиннадцати лет, держалась возле окна и теребила край рукава.

Клара устроилась за последней партой. Она не поднимала головы, но Анна заметила, что девочка следит за каждым её словом.

— Мистер Прайс сегодня будет? — спросила Анна.

— Он проверяет счета, — ответила Маргарет. — Сказал, что занятия проведёт после обеда.

— А мисс Мортон?

— У неё урок музыки с младшими.

Анна оглядела класс. Учебники были старые, некоторые страницы отсутствовали. На столе преподавателя лежала стопка тетрадей, а возле доски стоял сломанный стул.

— Чем вы занимались вчера?

— Историей, — ответила Софи. — Но я закончила раньше и попросила мистера Прайса дать мне дополнительные задачи.

— Она хочет поступить в университет, — сообщила Люси.

Софи покраснела.

— Я ещё не решила.

— Решила, — возразила Беатрис. — Ты только боишься сказать об этом вслух.

Анна посмотрела на девочку.

— А почему ты считаешь, что не можешь?

Софи пожала плечами.

— Девушкам не обязательно учиться так много.

— Кто тебе это сказал?

— Мой отец. Он считает, что мне достаточно уметь вести хозяйство и поддерживать разговор за столом.

— А ты сама чего хочешь?

— Разбираться в математике. И в естественной истории. Я хочу знать, почему всё устроено именно так.

Анна улыбнулась.

— Хорошее желание. Надеюсь, мистер Прайс не станет тебе мешать.

— Он не мешает. Он говорит, что я способна на большее, чем думаю.

— Значит, у вас уже есть один союзник.

В этот момент Беатрис захлопнула книгу.

— А если я не хочу становиться учительницей, гувернанткой или женой богатого человека? Мне тоже можно заниматься тем, что интересно?

— Конечно.

— Тогда я хочу рисовать.

— Ты уже рисуешь.

— Это не считается. Мне нужны краски и нормальная бумага, а не обрывки старых тетрадей.

— Хорошо. Я запишу и это.

Беатрис явно не поверила, но спорить не стала.

Анна обратилась к Маргарет:

— А ты?

— Я хочу преподавать.

— Почему?

— Потому что мне нравится объяснять. И потому что я не хочу зависеть от того, решит ли кто-нибудь взять меня замуж.

Она произнесла это спокойно, но в её голосе звучала твёрдость, которую Анна не ожидала услышать от шестнадцатилетней девочки.

— Тогда нам нужно сохранить возможность для тебя учиться дальше, — сказала она. — Но сначала придётся решить более срочные проблемы.

— Например, крышу, — напомнила Беатрис.

— Именно.

Впервые за утро девочки засмеялись. Даже Клара чуть заметно улыбнулась.

Анна записала их просьбы и поняла, что перед ней не просто семь воспитанниц, которых нужно накормить и обеспечить теплом. У каждой была своя причина оставаться в пансионе, свои желания и страхи. И если она собиралась сохранить это место, то должна была узнать их лучше.

После обеда Анна попросила девочек рассказать о своих семьях. Не в форме допроса, а просто за чаем, когда миссис Хадсон принесла хлеб с джемом.

Маргарет жила в пансионе с двенадцати лет. Её отец после смерти жены снова женился и теперь хотел, чтобы дочь вернулась домой и помогала мачехе. Девочка не жаловалась, но было понятно, что возвращаться она не хочет.

Беатрис приехала из семьи, где отец считал рисование пустой тратой времени. Её отправили в пансион после нескольких неприятных историй с гувернантками, которые не могли справиться с её характером.

Софи происходила из обеспеченной семьи, но родители считали образование дочери второстепенным. Если пансион закроется, её заберут домой и, скорее всего, больше не позволят учиться.

Эмма почти не говорила о семье. На вопросы отвечала коротко и каждый раз смотрела на Маргарет, словно та могла остановить разговор.

Люси помнила почти всё, что когда-либо слышала, и охотно рассказывала о мелочах, но стоило заговорить о доме, как её словоохотливость исчезала.

Агнес была самой младшей. Она приехала в пансион после смерти родителей и жила здесь уже два года. Других близких родственников у неё не было.

О Кларе Анна узнала меньше всего.

— А ты давно здесь? — спросила она.

— Сколько себя помню.

— У тебя есть родные?

— Нет, мисс.

Маргарет вмешалась:

— Клара не любит говорить об этом.

Анна не стала настаивать. Она заметила, что девочка сжимает край салфетки, и перевела разговор на занятия.

Однако позже, когда остальные ушли, Клара задержалась у двери.

— Мисс Блейк, если пансион закроют, нас всех отправят в разные места?

— Я пока не знаю, как будет проходить проверка. Но я сделаю всё, чтобы этого не случилось.

— А если не получится?

Анна посмотрела на девочку. Вопрос был слишком взрослым для её возраста, и в нём не было ни