Мои друзья — монстры - Албани Уокер

плечи и подаю бёдра навстречу. Чтоб меня, даже этот ванильный секс в миссионерской позе кажется куда интимнее всего, к чему я привыкла. От внезапной паники внутри всё холодеет. Мне не следует этого делать — не следует вот так его впускать, — но я не могу заставить себя попросить его остановиться. Наоборот, хочется притянуть ещё ближе, позволить ему окружить меня собой.

Грим продолжает двигаться внутри меня невероятно медленно. И всё же жар его ладоней, скользящих по моему телу, словно говорит, что ему меня мало, а по тому, как напрягаются мышцы, видно, каких усилий ему стоит сохранять этот неторопливый темп. Я открываю глаза и вижу, что он по-прежнему смотрит прямо на меня. Я не выдерживаю такой близости, не могу всё время смотреть ему в глаза, поэтому снова опускаю тяжёлые веки и запрокидываю голову. Грим воспринимает это как приглашение и проводит губами вверх по моей шее.

Его ладонь скользит мне под задницу, и он приподнимает меня ближе к себе. Поднимаясь на колени, он упирается лбом мне в ключицу. Мои ноги сами расходятся шире, пока он нависает надо мной, обхватывая своим телом моё.

Левая рука Грима проскальзывает под поясницу, и он приподнимает меня с матраса так, что плечи едва касаются кровати. Когда угол меняется, из его горла вырывается звук, больше всего похожий на рычание. Я вытягиваю руки над головой и сжимаю простыню в кулаках, пока кончики пальцев ног едва скользят по матрасу. Чёрт, такое чувство, будто я парю.

Рука, которой Грим держал меня за задницу, перемещается на бедро, а затем он кладёт ладонь мне на живот. Основание ладони оказывается у лобковой кости и давит на клитор ровно настолько, насколько нужно. Каждый раз, когда Грим вжимается в меня бёдрами, у меня вырывается тихий, прерывистый стон полной капитуляции.

Я пытаюсь двигать бёдрами настолько, насколько позволяют его руки. Я в ловушке — и лучшей ловушки не придумать. Ладонь Грима скользит вверх по моей спине, между лопатками, пальцы обхватывают правое плечо, и он подтягивает меня к себе, пока я не оказываюсь верхом на его талии, а наши груди плотно не прижимаются друг к другу.

Он грубо кусает меня за подбородок и тяжело дышит, замирая внутри. Я чувствую, как его член дёргается во мне, но Грим так крепко прижимает меня к себе, что я не могу двигаться, пока он сам сидит совершенно неподвижно. Я сжимаю его внутренними мышцами, без слов умоляя наконец пошевелиться, сделать хоть что-нибудь, но он лишь тяжело дышит, демонстрируя своё бесконечное терпение.

— Посмотри на меня, — приказывает он, и его голос снова звучит сразу множеством голосов.

Я не открываю глаза. Вместо этого обнимаю его за шею и трусь лицом о его ухо и челюсть. Рука, лежавшая у меня на животе, перемещается назад, хватает за задницу и тянет вперёд, ещё сильнее прижимая меня к нему. Пальцы скользят по гладкой коже его спины — мне хочется ощупать его всего. Но посмотреть на него я всё равно не могу. Моё сердце хочет притвориться, что он просто очередное тело, которым я пользуюсь.

— Омния. — Грим постепенно ослабляет хватку на моём плече, а затем снова крепко сжимает его. — Ты чувствуешь меня внутри?

Его член снова дёргается, губы у меня приоткрываются, и я киваю.

— Посмотри на меня, — требует он снова, и теперь в голосе появляется жёсткость.

Я хочу отказать ему, но его рука скользит вверх по моей спине, пальцы цепляются за концы моих волос и тянут, заставляя запрокинуть голову. Я приоткрываю глаза и сердито смотрю на него. Грим один раз двигает бёдрами, будто это какая-то грёбаная награда, и я мысленно проклинаю его, потому что именно так это и ощущается.

— Ты хоть представляешь, сколько я этого ждал? — Грим откидывает голову назад, когда я сжимаю его член внутренними мышцами, но почти сразу снова смотрит на меня и отвечает таким же сердитым взглядом.

Я приподнимаю одну бровь и пытаюсь изобразить безразличную ухмылку.

— Я бы сказала, чуть больше тридцати лет.

Голос у меня охрип от желания.

Грим поднимается с колен, и вес моего тела смещается так, что он входит в меня ещё глубже, удерживая меня на весу.

— Считай, вечность, — рычит он, отводя бёдра назад и резко подаваясь вперёд так, что наши тела сталкиваются. Удар достаточно сильный, чтобы его кожа хлопнула по моему клитору, но, чёрт, это так хорошо.

Я подтягиваюсь выше, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и обхватываю его торс лодыжками. Я слышу его слова, но они почти не доходят до сознания.

— Тогда чего ты ждёшь?

Я отвожу бёдра назад и прокатываю ими вперёд, насаживаясь на него. Смотрю ему в глаза и движениями прошу большего.

— Вот этого, — шепчет Грим, не отрывая от меня взгляда, и снова начинает трахать меня медленно.

Не знаю, хочется мне расцарапать ему спину или умолять двигаться ещё медленнее. Он опускает нас на кровать. Мои колени всё ещё высоко по обе стороны от него, а он двигается надо мной так, словно движется в каком-то чувственном ритме, который слышит только он.

Под ним я полностью расслабляюсь. Каждый раз, когда пытаюсь закрыть глаза, он останавливается. Ждёт, пока я снова не посмотрю прямо на него, и только тогда продолжает свой мучительно медленный ритм.

— Ты мудак, но, господи, только не останавливайся, — стону я, хватаясь за его плечи.

Чёрт, у меня действительно такое чувство, будто он мне поклоняется. От удовольствия я даже не могу сообразить, чувствует ли он сейчас то же самое.

— Хочешь кончить, Омния?

Я хватаю Грима за челюсть и рычу:

— Ещё раз назовёшь меня именем другой женщины — и я прямо в этой кровати сдеру с тебя кожу.

На губах Грима медленно появляется улыбка. Он наклоняется так близко, что его греховный рот оказывается у самого моего уха, и шепчет:

— Это не имя другой женщины. Я вижу только тебя… Омния.

На последнем слове он резко подаётся бёдрами вперёд, намеренно дразня меня.

— Что это, блядь, значит? — Я хватаю Грима за волосы и сжимаю их в кулаке. Когда я резко оттягиваю его голову назад, в его взгляде мелькает усмешка, которую иначе как злой не назовёшь.

— Ты уверена, что хочешь знать? — Он облизывает губы, совершенно не обращая внимания на то, что я держу его за волосы. Сексуальный ублюдок.

Я медленно вожу ногтем по его ключице туда-сюда, изображая, будто обдумываю ответ. А когда от моего соблазнительного прикосновения он немного расслабляется, сгибаю палец