Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

— Я не собираюсь возвращаться к этому спору.

— А я собираюсь. Потому что вы сейчас пытаетесь убедить меня, что Север опасен тем, что здесь мне ничего не принадлежит. А потом зовёте туда, где мне никогда ничего и не принадлежало.

Лицо отца стало жёстким.

— Ты получила всё от рода.

— И отдала ему достаточно.

— Семья не ведёт счёт.

Ивена невольно усмехнулась.

— Вы всю жизнь только это и делали.

Орвен побледнел.

Лисель неожиданно встала.

— Она права.

Отец повернулся.

— Не вмешивайся.

— Я уже вмешалась.

— Лисель.

— Вы всегда считали. Мой брак с Верданами стоил дороже, чем Ивенина свобода. Потом мой возможный брак с Эйдаром должен был купить союз с Севером. Теперь вы заплатили долг и считаете, что этим купили право вернуть сестру.

— Я пытаюсь сохранить семью.

— Тогда почему ни разу не спросили, чего хотим мы?

Орвен смотрел на младшую дочь так, словно не узнавал.

Ивена знала это выражение.

Она уже видела его в день, когда впервые сказала отцу «нет».

Лисель подошла ближе к сестре.

— Я останусь здесь до окончания разбирательства по каравану и саботажу.

— Нет.

— Да.

— Ты вернёшься со мной.

— Я сама решу.

— Ты не понимаешь последствий.

— Тогда впервые получу возможность познакомиться.

Ровен кашлянул.

На этот раз, кажется, чтобы скрыть улыбку.

Орвен посмотрел на обеих дочерей.

Ивена увидела усталость.

Настоящую.

На короткое мгновение ей стало жаль отца.

Он потерял привычный порядок за несколько недель.

Сначала Лисель отказалась молчать перед Верданами.

Потом Ивена отказалась выполнять письмо.

Потом Север признал её права на работу.

Теперь обе дочери стояли напротив и говорили, что сами будут решать, куда идти.

Для человека, привыкшего удерживать семью решениями, это, наверное, действительно выглядело разрушением.

Только Ивена больше не собиралась становиться подпоркой для его порядка.

— Лорд Торвальд, — сказал Орвен. — Я хочу получить официальный ответ. Долг погашен?

Эйдар посмотрел на подтверждение.

— По первоначальному ущербу — если подлинность этих грамот подтвердится окончательно, да.

— Тогда обязательства Ивены перед Севером прекращены.

Эйдар выдержал паузу.

— Этот вопрос требует отдельного решения после проверки документов.

— Что именно вы собираетесь проверять? Печати настоящие. Сумма указана. Условия договора ясны.

— Я собираюсь проверить, не пытаетесь ли вы использовать пункт о прекращении наших прав как основание для создания ваших.

Орвен усмехнулся.

— Не ожидал, что Торвальд станет настолько дорожить чужой дочерью.

Ивена ощутила удар.

Вот она.

Опасность, которой боялась.

Сейчас отец произнесёт вслух то, что она сама думала утром.

Эйдар посмотрел на него без улыбки.

— Я дорожу правом взрослого человека самому отвечать на вопрос, где ему жить.

— Очень благородно.

— Очень удобно, — ответил Эйдар. — Не приходится тащить людей туда, где они не хотят находиться.

В зале кто-то тихо рассмеялся.

Орвен не отреагировал.

— Вы можете сколько угодно переиначивать разговор. Завтра документы будут подтверждены. После этого оснований удерживать Ивену здесь не останется.

— Я её не удерживаю.

Отец посмотрел на старшую дочь.

— Тем лучше.

Ивена почувствовала, что финал разговора он уже придумал.

Так было всегда.

Сначала Орвен собирал доводы.

Потом принимал решение.

А после сообщал остальным.

Он закрыл кожаную папку.

— Лисель остаётся до окончания разбирательства, если так решила. Через несколько дней я сам заберу её. С тобой вопрос решён.

— Нет.

— Ивена.

— Я сказала нет.

Орвен посмотрел на неё долго.

В его лице появилось то самое выражение, которое она помнила с детства. Не ярость. Раздражённая уверенность взрослого человека, слышащего упрямство ребёнка и знающего, что в конце всё равно будет по его воле.

— Ты устала, — сказал он. — Несколько недель живёшь среди людей, которые постоянно убеждают тебя, что твой дом — враг. Сегодня почти не спала. Мы поговорим завтра по дороге.

— Никакой дороги завтра не будет.

— Будет.

Ивена почувствовала, как Лисель коснулась её руки.

Отец поднялся.

— Я дал тебе достаточно времени привыкнуть к мысли, что это временно. Долг закрыт. Договор исполнен. Причины оставаться больше нет.

Ивена посмотрела на Эйдара.

Он не вмешался.

Не потому, что соглашался.

Потому что ждал её решения.

Как всегда.

Ивена снова повернулась к отцу.

— Причина есть.

— Какая?

Она могла сказать: теплицы.

Люди.

Грамота.

Эйдар.

Все ответы были настоящими.

Но главный звучал иначе.

— Я хочу остаться.

Орвен закрыл глаза на мгновение.

Когда открыл, в них уже не было попытки понять.

Только решение.

Он взял папку со старым договором и протянул её сопровождавшему.

Затем посмотрел на дочь тем же взглядом, которым когда-то отправлял её разбираться с проблемами западных полей, проверять склады или исправлять очередную чужую ошибку.

— Собирайся, — сказал отец. — Ты возвращаешься домой.

Глава 10. Свобода, которой я боялась

— Нет.

Ивена произнесла это сразу, пока отец ещё смотрел на неё с той спокойной уверенностью, с какой велел собираться и возвращаться домой.

Орвен не повысил голос. Даже раздражение на его лице немного смягчилось, словно он услышал именно тот ответ, которого ожидал от уставшей, взвинченной дочери, и теперь собирался дать ей время опомниться.

— Ивена, мы уже это обсудили.

— Нет. Вы обсудили. Я сказала, что останусь.

— Ты сказала, чего хочешь.

— Именно.

— Желание не меняет условий договора.

Она почувствовала, как внутри снова поднимается тяжесть. За последние сутки вокруг неё оказалось столько бумаг, печатей и старых формулировок, что хотелось собрать их все и бросить в огонь. Один документ когда-то сделал её виновной. Другой отправил на Север. Третий закрепил право на созданное хозяйство. Четвёртый теперь должен был вернуть обратно.

Всю жизнь мужчины вокруг неё удивительно хорошо умели объяснять решения листами бумаги.

— Покажите пункт, где написано, что после окончания северного долга я обязана выполнить любой приказ главы Ардалей.

Орвен коротко выдохнул.

— Ты снова пытаешься превратить семейную обязанность в торговый спор.

— Потому что, когда вам выгодно, семья превращается в договор. Когда договор становится неудобным, вы снова вспоминаете о семье.

Лисель рядом едва заметно шевельнулась.

Отец бросил на младшую дочь предупреждающий взгляд.

На этот раз