Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер
Но и там снова был свет. Я подняла голову, пока он тяжело дышал подо мной, слюна капала из раскрытой пасти, горячее дыхание шло густыми клубами. Он не был создан для того, чтобы нести взрослую женщину, и скоро устанет. Он перепрыгнул через бревно, и мои ноги взвыли, когда я стиснула его бока, чтобы удержаться.
Впереди стояли двое мужчин.
Один — весь в чёрном, с факелом в руке. Свет ударил ему в лицо, и вспышка узнавания вогнала моё сердце в горло. Бледные щёки и тёмные волосы не выделялись в лесу. Но эти глаза я узнала бы где угодно, и суровая линия его рта всколыхнула воспоминания, которые я считала похороненными.
Я видела его в своём лесу и раньше. Но он никогда не видел меня. Я опустила голову, надеясь, что он не разглядел мои глаза и не сможет связать меня ни с чем.
Другой поднял лук, глаза его расширились от шока, и он навёл стрелу прямо в голову Тени, когда мы неслись на них. Спутник Лангнатина что-то крикнул — я не расслышала сквозь собственный рычащий вдох.
Я рванула шерсть Тени вправо, потянув его голову, и он взвизгнул. Но он понял мой безмолвный приказ, сместившись в сторону ровно в тот миг, когда спутник выпустил стрелу. Я услышала её — скорее, чем почувствовала — когда Тень проскочил мимо мужчин.
Наконец, впереди не вспыхивали огни. Я держалась за Тень, шепча ему что-то ободряющее, даже когда боль пронзала бедро. Я взглянула вниз и увидела стрелу, торчащую из него.
Я вцепилась в Тень изо всех сил, но с одной рукой, прижимающей шевелящееся, царапающее существо — его крошечный коготок уже впился мне в живот, — и с одной ногой, пылающей ослепляющей болью, каждый скачок почти сбрасывал меня на землю.
Волк издал низкий, тянущийся стон и немного замедлился, но всё равно было слишком трудно. Я задыхалась от боли, пока он мчался в ночь. Моя хватка слабела, а он уже переходил на рысь, пробираясь сквозь лес. Нам нужна была большая дистанция между нами и людьми, но ни у кого из нас не осталось сил.
Тень перепрыгнул через сломанное бревно, и я приземлилась плохо, соскользнув вправо. Мне оставалось лишь сомкнуть руки в защитный круг, когда я тяжело ударилась о землю. Я смягчила падение для малыша, но не для себя — рука приняла основной удар, когда я неловко врезалась в грязные корни.
Я лежала на спине. Стрела жгла левую ногу, а правая рука вспыхивала новой, острой болью. Серые, рваные облака плыли по небу мимо растущего серпа луны, а потом моё звёздное зрение заслонили любопытные жёлтые глаза. Тёплый, мокрый язык скользнул по моей щеке, и у меня не было сил стереть слюну, которой щедро меня одарила моя Тень. Рядом, под пальто, мягкий коготок ткнулся мне в бок, сопровождаемый высоким, пронзительным писком.
И тогда я услышала что-то — звук, не принадлежащий лесу, а людям.
Я мысленно послала извинение Веллинтрис, когда мои глаза закрылись.
Прости. Я старалась изо всех сил.
Голоса над мной были такими тихими, что сначала я их не услышала. Я проваливалась в сон и выныривала из него, видя, как свет факелов отражается в окровавленных глазах Лангнатина, как крылья малыша не расправляются, и, сильнее всего остального, я снова и снова видела огромные синие глаза Веллинтрис. Близнецокровная. Почему? Тьма прижималась к изнанке моих закрытых век — а потом свет. Новые запахи сморщили мне нос: резкие, землистые. Тело казалось невероятно тяжёлым.
В следующий раз, когда я услышала шёпот, мне удалось разобрать отдельные слова.
— Не можем оставаться…
Мужской голос.
— …из-за тебя. Женщина, наверное.
— Нет.
— А что с ним?
— Она прервала обряд.
— Она спасла его.
Они замолчали — или, по крайней мере, я перестала их слышать. Эта короткая попытка слушать меня истощила, и я снова провалилась в беспокойный сон.
На этот раз я думала только о Драконьем Принце. Там, в грязи, под небом Госсамира, он не выглядел неуместным.
Мне приснилось, что на этот раз волк не сворачивает. Мы несёмся прямо на него, прыгаем, когда выпускают стрелу, и Тень раскрывает пасть для смертельного укуса. Стрела прошивает верхнюю челюсть моей тени, срезая морду, и кровь разлетается повсюду, пока всё, что я вижу, не становится красным.
Красные руки, красная шерсть, красные глаза.
Когда я очнулась, боль была резкой и настойчивой, а горло пересохло. Я открыла глаза — и тут же зажмурилась. Даже сквозь каменные стены свет был слишком ярким, цвета — слишком насыщенными. Я коснулась рукой горла и упёрлась ладонями в мягкую поверхность подо мной, приподнимаясь.
Я застонала, когда нога потянула ткань, и попыталась снова открыть глаза.
— Тише.
Я резко повернула голову на звук и несколько раз моргнула. В углу на меня смотрел мужчина из-под копны белых волос. Другой сидел рядом со мной. Вокруг были сложены мягкие речные камни, на полу — спутанный камыш. Одна из башен Сыновей. Я перевела взгляд на женщину рядом со мной, узнавая её как говорившую. Она ахнула.
Ивон. Она сняла пальто, и тёмные племенные узоры покрывали её руки, под глазами были размазаны тёмно-фиолетовые полосы, а волосы заплетены туже обычного. Спина её была напряжена, палец постукивал по колену. Она смотрела на моё лицо со смесью благоговения и потрясения.
Я вздрогнула, когда что-то коснулось моего бока — тёплое, живое. Оно издало тихий звук и потёрлось носом о мою левую руку.
Проснулась?
Сердце пропустило удар, когда я это услышала. Слово было трудно описать — неуверенное, тихое в моей голове. Проба, вопрос. Он вообще понимал, что говорит со мной, или просто разговаривал сам с собой?
Я посмотрела вниз на существо, свернувшееся у моих рёбер. Светло-серый живот переходил в пыльно-барвинковую спину. Его плоть не была покрыта затвердевшими чешуями — только участки более жёсткой кожи вдоль позвоночника и мелкая зернистость над крошечным носом. Он выдохнул, узкая грудь быстро поднялась и опустилась, и он потянулся, тонкая кожа крыла отливала тёплой сиренью.
Я опустила руку и провела пальцем