Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова
Я толкнула тяжелую створку.
В нос мгновенно ударил запах. Медный, густой, удушающий запах свежей и запекшейся крови, смешанный с едким озоном и гнилью. Моя внутренняя рысь, едва пришедшая в себя, заскулила так жалобно и тонко, что у меня перехватило дыхание, а в глазах потемнело.
Я переступила порог, стягивая капюшон плаща.
То, что я увидела, заставило сердце сначала пропустить удар, а затем камнем рухнуть куда-то в желудок.
Элиас висел на дальней стене, распятый на массивных золотых цепях, которые светились ядовитым, пульсирующим светом. Его некогда безупречный ректорский сюртук превратился в кровавые лохмотья. На бледной, истерзанной коже груди и живота не было живого места — глубокие, чернеющие рубцы от «Черного кнута» пересекались в жутком, нечеловеческом узоре. Серебряные волосы спутались, слиплись от крови и скрывали лицо.
Но страшнее ран была его поза. В ней не было ни напряжения, ни борьбы. Это была поза человека, из которого по капле выцедили саму суть, оставив лишь пустую оболочку.
— Элиас... — мой голос дрогнул, сорвавшись на жалкий, прерывистый шепот.
Я бросилась к нему, падая на колени прямо в лужу его крови на холодном полу. Пальцы, всё еще плотно перебинтованные, дрожа, потянулись к его лицу, но я не смела коснуться — боялась причинить новую боль.
— Элиас, я здесь. Я нашла тебя, — задыхаясь от слез, которые всё-таки хлынули из глаз, зашептала я. — Слышишь? Я жива. Я вернулась.
Его тело слабо, едва заметно вздрогнуло от звука моего голоса. Медленно, с чудовищным усилием — словно ему приходилось поднимать на своих плечах весь свод этого подземелья — он приподнял голову.
Наши взгляды встретились. И я с ужасом поняла, что Марго чего-то мне не рассказала.
В его глазах — тех самых, цвета предгрозового неба, в которых всегда бушевали расчетливый интеллект, ледяная власть и всепоглощающая, дикая нежность — больше не было ничего. Ни боли. Ни радости узнавания. Там клубился мертвый, серый пепел.
Он смотрел прямо на меня, но видел лишь то, что внушил ему его сломленный пытками разум.
— Опять иллюзии, Вейн?.. — голос был тихим, изувеченным, похожим на сухой шорох битого стекла. Потрескавшиеся губы едва шевелились.
— Элиас, это я... Роксана, — я осторожно коснулась его ледяной, запачканной кровью щеки. Моя ладонь была горячей, живой, но он даже не попытался податься навстречу моему прикосновению.
Ледяной Король медленно прикрыл глаза, и на его лице отразилась такая невыносимая, предсмертная мука, что я физически почувствовала, как трещит моя собственная грудная клетка.
— Ты уже убила ее... — хрипло, с трудом выдавливая каждое слово, выдохнул он в пустоту камеры, обращаясь к невидимой Изольде. — Я видел ее кровь. Я искал ее искру... и нашел только золу. Хватит. Прекрати терзать мой разум ее лицом... Просто закончи это.
Меня словно ударили наотмашь.«Он искал ее искру... и нашел только золу».
Пазл в моей голове сложился с оглушающим, болезненным хрустом. Изольда сказала ему, что я мертва. А когда он попытался дотянуться до нашей связи, он натолкнулся на пустоту — не потому, что я умерла, а потому что ярость «Черного кнута» и защитный морок Аэля в горах полностью изолировали мою ауру от внешнего мира! Я сама, спасая свою жизнь, спряталась от его зова.
Я выжила, но мой Король умер внутри, уверенный, что не смог меня защитить.
— Нет, нет, нет, посмотри на меня! — я в панике обхватила его лицо обеими руками, заставляя смотреть в глаза. Золотые цепи над нашими головами недовольно лязгнули. — Это не иллюзия! Моя магия была заблокирована, я была скрыта мороком, поэтому ты ничего не почувствовал!
Но пелена в его глазах не рассеивалась. Психика мага такого уровня, сломанная отчаянием и усиленная многодневным воздействием цепей Подавления, воздвигла абсолютный, непроницаемый барьер. Он просто закрылся от реальности, отказываясь верить в очередную жестокую надежду, которая могла бы добить его окончательно.
Сзади послышались торопливые шаги. В камеру влетела Марго, сжимая в руках стеклянную колбу с ядовито-зелеными «Слезами Горгоны».
— Рокси, быстрее! У нас от силы минуты три, пока не сменится патруль на верхнем ярусе! — крикнула она, подбегая к цепям. — Отойди, я лью кислоту на замки!
— Стой! — я резко вскинула руку, останавливая ведьму.
Марго замерла, недоуменно глядя на меня:
— Что? Роксана, ты спятила? Нам нужно снять его!
Я посмотрела на безучастное лицо Элиаса. Золотые кандалы впились в его запястья, питаясь остатками его магии. Если Марго сейчас растворит цепи, отдача разорвет их, но Элиас... Элиас в его нынешнем состоянии просто не переживет этот выброс энергии. Человек, лишенный воли к жизни, чье ядро потухло от горя, не сможет перенести физический шок освобождения. Его сердце просто остановится.
Мне нужно было разбудить его. Заставить его поверить. Заставить почувствовать меня сквозь броню его предсмертного безумия.
А для этого слова были бесполезны. Нужен был пожар, который растопит этот мертвый лед. Нужен был отголосок нашей истинной сути.
Глава 26. Искры над бездной.
Я медленно поднялась с выщербленного каменного пола, чувствуя, как под ладонями чавкает липкая, успевшая остыть кровь. Страх потерять его навсегда, еще секунду назад сжимавший мое горло ледяной когтистой лапой и мешавший дышать, внезапно исчез. Его выжгло дотла, превратило в невесомый пепел, оставив на дне души лишь кристально чистое, первобытное упрямство.
Я не позволю Изольде победить. Я не отдам ейсвоегоКороля.
— Дай мне десять секунд, Марго, — бросила я, даже не обернувшись.
Мой голос прозвучал глухо, почти неузнаваемо, но в нем вибрировала такая жуткая, непоколебимая сила, что рыжая ведьма покорно отступила на шаг во мрак коридора. Она судорожно прижала к груди стеклянную колбу, в которой угрожающе плескалась и шипела фосфоресцирующая зеленая кислота.
Я шагнула вплотную к Элиасу. Воздух вокруг его безвольно распятого тела гудел от высокого напряжения — защитные контуры тяжелых золотых цепей, впившихся в его кожу, мгновенно распознали чужеродную ауру. Звенья начали наливаться агрессивным, пульсирующим багровым светом, издавая тонкий, режущий слух звон. Волоски на моих руках встали дыбом, а на языке осел горьковатый металлический привкус статического электричества.
Но я проигнорировала и предупреждение, и нарастающую опасность. Протянув дрожащие руки, я обхватила ладонями его израненные, покрытые ссадинами и мертвенно-холодные щеки. Под моими пальцами билась лишь едва заметная, слабая жилка. Я с усилием заставила его поднять голову.
— Смотри на меня, Вернер, — приказала я свирепым, срывающимся шепотом. — Смотри!
Он не реагировал. Веки оставались полуприкрытыми, обнажая