Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева
Заседание перенесли из обычной комнаты совета в большой зал на первом этаже.
Эйдар не занял возвышение.
Его кресло стояло за тем же длинным столом, что и остальные.
Ивена заметила это.
Лисель сидела напротив неё.
Южный секретарь — рядом.
Терена привели под охраной и посадили у дальнего края. Он выглядел измученным и уже не пытался держаться с прежней невозмутимостью.
На столе лежали три документа.
Приказ об уничтожении каравана с поддельной подписью Ивены.
Приказ Терену о саботаже.
И официальное признание самого Терена, записанное Ровеном и подписанное двумя свидетелями.
Ивена смотрела на бумаги и думала, что вся её жизнь последнего месяца удивительно часто помещалась на нескольких листах.
В первый раз бумаги лишили её выбора.
Теперь могли вернуть часть правды.
Эйдар открыл заседание без длинной речи.
— Ночью неизвестный открыл вентиляционные заслонки трёх восстановленных секций. Большую часть посадок удалось сохранить. Виновный найден.
По залу прошёл гул.
Эйдар поднял руку.
— Выслушаем факты. Потом вопросы.
Ровен рассказал о ключах, клиньях, верёвке и признании Терена.
Сам Терен не отрицал.
— Я получил распоряжение лорда Ардаля, — сказал он, не поднимая глаз. — Должен был остановить работу хозяйства, если переговоры окончатся отказом.
Кто-то из задних рядов громко выругался.
Брант отозвался:
— Верно сказано.
— Брант, — предупредил Ровен.
— Молчу.
Ивена едва не улыбнулась.
Эйдар спросил Терена:
— Вам приказывали уничтожать людей или здания?
— Нет.
— В приказе этого нет?
— Нет.
— Тогда почему выбрали ночь?
Терен сглотнул.
— Чтобы никого не было внутри.
Ивена почувствовала, как рядом напряглась Лисель.
— Вы проверили? — спросила она.
Все посмотрели на сестру.
Терен поднял голову.
— Что?
— Прежде чем открывать заслонки, вы убедились, что в теплицах никого нет?
— Да.
— Значит, понимали, что делаете.
— Я выполнял приказ.
Лисель побледнела.
— Очень удобная фраза.
Ивена услышала в её голосе отвращение.
Пожалуй, прежде всего к самой себе.
Ровен зачитал распоряжение Орвена.
На словах о необходимости представить провал как ненадёжность новой системы зал снова загудел.
Люди, которые ночью таскали полотна и удерживали температуру, реагировали иначе, чем члены совета вчера утром.
Для них это уже не был спор о хозяйственных правах.
Кто-то сознательно хотел уничтожить их труд.
Когда чтение закончилось, староста Хоррена спросил:
— И что теперь? Южане платят за ущерб?
— Ущерб будет подсчитан, — ответил Эйдар.
— А потом опять пришлют дочь отрабатывать?
По залу прошёл неприятный смех.
Ивена поднялась прежде, чем Эйдар успел ответить.
— Нет.
Люди стихли.
Она посмотрела на старосту.
— Именно так эта история однажды уже началась. Не хочу, чтобы закончилась тем же.
Мужчина нахмурился.
— Тогда кто отвечает?
— Тот, кто отдал приказ. Тот, кто его выполнил. Каждый за свою часть.
— А дом?
Ивена вспомнила Орвена.
— Дом тоже, если его обязательства будут доказаны. Но мы не станем выбирать удобного человека вместо виновного.
Эйдар встретил её взгляд.
Никаких слов не требовалось.
Он был согласен.
Терен продолжил отвечать на вопросы.
Потом очередь дошла до Лисель.
Она встала сама.
Никто не вызывал.
Ивена почувствовала, как у неё внутри всё сжимается.
Лисель положила ладонь на первый приказ.
Тот самый.
С поддельным именем.
— Ночной саботаж совершила не я, — начала она. — Но причина, по которой Ивена вообще оказалась на Севере, начинается с моего поступка.
В зале стало спокойнее.
Южный секретарь смотрел на неё с тяжёлой обречённостью.
Лисель продолжила:
— Приказ остановить караван отдала я. Я хотела доказать отцу, что способна принимать решения. Когда поняла, что дорожная стража может не выполнить распоряжение двадцатиоднолетней девушки, поставила внизу имя сестры.
Она говорила уверенно, хотя пальцы на бумаге дрожали.
— Караван оказал сопротивление. Люди, получившие приказ, исполнили написанное. Груз сгорел. Погибли люди. Я испугалась и не призналась сразу.
Кто-то из северян спросил:
— Лорд Ардаль знал?
Лисель подняла голову.
— Знал.
Ивена почти физически ощутила, как меняется зал.
— Когда? — спросил Ровен, хотя сам уже слышал ответ утром.
Это было нужно для протокола.
— После первого подробного сообщения о случившемся. Примерно через несколько дней после пожара. Он вызвал меня и показал копию приказа. Сказал, что узнаёт мой почерк и знает, что подпись Ивены поддельная.
— Значит, до приезда северного посольства.
— Намного раньше.
— Почему тогда назвал виновной Ивену?
Лисель закрыла глаза на мгновение.
Потом ответила:
— Потому что моя помолвка с Верданами была важна для его торговых планов. Ивена умела управлять хозяйством и, по мнению отца, могла восстановить то, что было уничтожено.
За задними рядами кто-то возмущённо заговорил.
Эйдар снова поднял руку.
Лисель не села.
— Отец попросил меня молчать. Я согласилась.
На этот раз голос дрогнул.
— Он давил на меня. Но решение молчать всё равно принимала я. У меня были месяцы, чтобы сказать Ивене правду. Я этого не сделала.
Она посмотрела на сестру.
Ивена не отвела глаз.
— Я позволила отправить невиновного человека вместо себя, потому что боялась потерять свою жизнь. Я рассказываю это сейчас не потому, что хочу снять с себя ответственность. Наоборот. Я хочу, чтобы в официальных документах было моё имя.
Южный секретарь резко повернулся.
— Миледи…
— Моё.
Слово прозвучало твёрдо.
Лисель взяла перо.
— Подготовьте признание. Я подпишу.
В зале никто не смеялся.
Ивена почувствовала странное жжение в глазах.
Лисель наконец сделала то, чего от неё требовал первый день.
Но теперь это уже не могло вернуть утраченное.
И всё-таки имело значение.
Староста нижнего города спросил:
— Вы хотите, чтобы долг Ивены теперь перешёл на вас?
Ивена сразу вмешалась:
— Нет.
Лисель повернулась.
— Ивена…
— Нет.
— Но я…
— Именно это я объясняла утром.
Она посмотрела на собравшихся.
— Мы не будем снова переносить обязательство с одного человека на другого только потому, что так удобно восстановить справедливость на бумаге. Север получил ущерб от приказа дома Ардалей. Дом должен отвечать в рамках соглашения. Лисель отвечает за свой поступок публично и перед теми, кого он коснулся. Терен — за саботаж. Отец — за собственный приказ. Но я не хочу, чтобы завтра кто-нибудь посадил Лисель в ту же карету и