Дракон отдал мое место другой - Виолетта Вейл

— Кто вы такая, чтобы говорить об этом так уверенно?

— Та, кого когда-то тоже пытались убедить, что огонь ошибся.

Я резко посмотрела на нее.

— И что было потом?

— Потом ошиблись они.

Сказано было тихо, без хвастовства, но у меня по коже снова прошел холод.

— Чего вы хотите от меня?

— Пока? Чтобы вы не сделали сейчас самой удобной для ваших врагов вещи.

— Какой именно?

— Не побежали собирать вещи. Не стали плакать. Не попытались убить соперницу чайным ножом. Не умоляли дракона объясниться. И главное — не исчезли до вечера.

Я невольно усмехнулась.

— Это звучит так, будто подобное здесь уже бывало.

— В таких домах всегда бывало одно и то же, только с разными лицами.

Я снова посмотрела в окно. Внизу, во внутреннем дворе, слуги уже готовили вечерний проход факельщиков. Значит, церемония у чаши была только началом. Вечером будет ужин, публичные тосты, возможно, первое представление новой хозяйки внутренним линиям рода. Они собирались праздновать долго. Слишком долго для тех, кто не уверен в победе.

— Вы сказали, что кольцо так ведет себя в двух случаях, — напомнила я. — Когда ненавидит ту, кого заставили его носить. Или когда настоящая хозяйка рядом. А вы сами в какой вариант верите?

— Я не люблю верить. Я люблю складывать признаки, — сказала Рианна. — Сегодня кольцо вспыхнуло трижды. Первый раз, когда вас ввели в зал. Второй — когда Кайран взял ее за руку. Третий — когда жрец готовился назвать ее истинной, а Кайран сказал только «избранная».

— Вы это тоже заметили.

— Я заметила, что лорд Кайран испугался слова, которое должен был произнести легко, если был уверен в своем выборе.

Я сжала пальцы на холодном камне.

— Он не выглядел испуганным.

— Мужчины вроде него вообще редко выглядят так, как чувствуют. Но кольцо его выдало.

— Вы говорите так, будто он тоже жертва.

— Не настолько, чтобы его жалеть, — ответила она спокойно. — Но, возможно, настолько, чтобы понимать: игра шире, чем женская ревность.

Эта мысль была мне неприятна. Сегодня я хотела ненавидеть просто и ясно: его — за предательство, ее — за украденное место, весь дом — за унижение. Но Рианна ломала эту прямую линию, и оттого злость становилась не меньше, а опаснее. Она начинала думать.

— Кто стоит за Эстерой? — спросила я.

— Хотите слишком быстрый ответ на слишком старую интригу.

— Меня сегодня посадили среди вдов в моем собственном доме. Имею право на быстрые ответы.

— У вас есть право на месть, — мягко сказала она. — Ответы придется зарабатывать отдельно.

Я хотела возразить, но нас прервал звук шагов. По галерее к нам быстро шел один из младших служителей дома.

— Леди Элинар, — поклонился он, не глядя мне в лицо. — Лорд-распорядитель просит вас немедленно пройти в малую синюю гостиную.

— Просит? Или велит?

Парень заметно занервничал.

— Передаю слова, леди.

— А кто еще там будет?

— Лорд-распорядитель… и, возможно, леди-матрона.

Леди-матрона. Вдовствующая драконица Иара, тетка Кайрана, женщина, которую при дворе уважали даже больше, чем некоторые уважали самого наследника. Если зовут ее, значит, разговор будет не про мои чувства. Про правила.

— Передай, что я приду, — сказала я.

Служитель поклонился и почти убежал.

Рианна чуть наклонила голову.

— Вот и началось распределение последствий.

— Вы так и будете появляться возле меня в самые неприятные минуты?

— Если вам повезет.

— А если нет?

— Тогда возле вас будет кто-то другой. И он точно захочет от вас меньше хорошего.

Она ушла так же тихо, как пришла, оставив после себя слабый запах горьких трав и странное чувство, будто мне только что передали кусок карты, но спрятали почти все обозначения. Я постояла еще несколько секунд, потом развернулась и пошла в синюю гостиную.

Эту комнату я ненавидела с детства. Слишком красивая для честных разговоров. Стены, затянутые темным шелком, тяжелые портьеры, низкие диваны, изящные столики, чайный сервиз, которым почти никогда не пользовались. Сюда приглашали не беседовать, а смягчать удары внешней роскошью.

Когда я вошла, лорд-распорядитель уже ждал. Высокий сухой мужчина с аккуратной бородой и лицом человека, который годами служит чужой власти и поэтому считает себя выше обычных эмоций. Рядом сидела Иара.

Я поклонилась ей первой.

— Леди-матрона.

— Садитесь, Элинар, — сказала она.

Голос у нее был низкий, усталый, но все еще крепкий. Она смотрела на меня не ласково и не жестоко. Оценивающе.

Я села, не спрашивая позволения у распорядителя.

Он сцепил пальцы.

— Прежде всего позвольте выразить сожаление, что сегодняшний день принес вам… сложные переживания.

— Не позволяю, — ответила я.

Он замолчал на полудвижении губ. Иара прикрыла глаза, словно ожидала именно этого.

— Тогда перейду к сути, — сухо сказал распорядитель. — Для сохранения достоинства дома и предотвращения ненужных толков вам будет лучше на некоторое время покинуть главный жилой этаж. Покои в восточном крыле уже подготовлены.

Я даже не сразу заговорила. Слишком красиво. Слишком спокойно. Они не просто отняли место у алтаря. Они уже перевезли меня из моих комнат.

— Подготовлены? — переспросила я. — То есть решение приняли не после церемонии?

— Мы обязаны были предусмотреть разные варианты развития событий.

— И один из них подозрительно подробно включал мое унижение.

— Леди Элинар…

— Нет, это вы послушайте, — перебила я. — Меня сегодня одели в платье без герба. Посадили среди вдов. В моем собственном брачном наряде вывели к огню другую женщину. А теперь вы хотите еще и отправить меня в восточное крыло, словно я больная родственница, которую нужно спрятать от гостей. И все это вы называете сохранением достоинства дома?

Распорядитель поджал губы.

— Вы говорите слишком резко.

— А вы действуете слишком подло.

Иара подняла руку, останавливая его ответ.

— Довольно. Элинар, — сказала она, — я не буду притворяться, что понимаю всю меру вашей боли. Но я понимаю последствия публичного неповиновения. Дом и так увидел слишком много.

— Дом увидел достаточно, чтобы знать: что-то здесь не так.

— Дом увидел то, что ему позволили увидеть, — холодно