Дракон отдал мое место другой - Виолетта Вейл
Только на ее пальце уже горело кольцо.
Родовое брачное кольцо наследницы драконьего рода.
Оно должно было быть принесено к чаше предков в закрытом футляре, и лишь после слов клятвы Кайран надел бы его мне. Но сейчас кольцо уже было на ее руке, будто выбор давно состоялся без обряда, без свидетелей, без права на возражение.
Золотой обод светился неровно. Я заметила это сразу. На чужой коже огонь кольца не струился плавно, как должен, а вспыхивал короткими судорожными отблесками, будто не мог окончательно лечь в чужую плоть.
И тогда я впервые подумала не просто о предательстве. О подмене.
Старший жрец поднялся к чаше и начал говорить о силе рода, о благословении предков, о нерушимости союза между кровью дракона и женщиной, способной выдержать его огонь. Слова летели по залу знакомые до последней паузы. Когда-то я знала, в каком месте после этой фразы должна буду сделать шаг вперед. Когда опустить голову. Когда поднять ладонь. Сегодня я сидела среди вдов и понимала, что знаю эту церемонию лучше женщины в моем платье.
Мое внимание вернулось к Кайрану только тогда, когда он впервые за все это время повернул голову. Наши взгляды встретились.
Это длилось меньше секунды.
Но я успела увидеть странное.
Не торжество. Не удовлетворение. Не даже холодную решимость человека, который сделал выбор и готов его отстаивать. В его глазах было что-то другое. Будто он смотрел на меня не как на помеху, а как на рану, источник которой не может вспомнить. Это выражение исчезло почти сразу. Лицо снова застыло. Но я уже увидела.
Значит, ему тоже не так спокойно, как всем хочется думать.
Жрец произнес имя Эстеры как имя будущей хозяйки рода.
По залу пошел одобрительный шепот.
Я не пошевелилась.
Потом к чаше поднесли кольцо ближе, и его свет должен был усилиться от огня предков. Он усилился. Но снова не так. Пламя внутри камня вздрогнуло и вдруг выбросило тонкий красноватый отблеск в сторону — не к руке Эстеры, а в зал. Туда, где сидела я.
Это было едва заметно. Для тех, кто не ждал подвоха, — просто игра света. Но я видела. И еще кое-кто видел.
Старая вдова слева от меня медленно повернула голову и впервые за все время посмотрела на меня с настоящим интересом.
Я не отвела взгляда.
Кольцо снова вспыхнуло на пальце Эстеры. Слишком ярко. Слишком нервно. Она еле заметно вздрогнула и сжала руку. Улыбка на ее губах осталась, но я заметила, как под белой кожей у виска забилась жилка.
Ей больно, подумала я.
И эта мысль не принесла мне ни капли облегчения. Только новое понимание: кто бы ни устроил сегодняшний спектакль, он оказался грубее самой древней магии рода. Они натянули чужую судьбу на живого человека и надеялись, что никто не услышит, как ткань трещит по швам.
— Леди Элинар, — тихо произнес женский голос у меня за спиной.
Я не обернулась. Слишком многие сегодня хотели посмотреть мне в лицо и увидеть там то, что потом можно будет смаковать в чужих спальнях.
— Вам стоит быть осторожнее, — продолжил голос. — Если смотреть слишком пристально, некоторые вещи начинают смотреть в ответ.
Только тогда я повернула голову.
Позади стояла женщина в темно-алом платье. Я не заметила, когда она подошла. На ней не было украшений рода, но манера держаться выдавала человека, который не привык просить позволения находиться там, где другим нельзя. Ее губы тронула едва заметная улыбка, а глаза были такого глубокого темного цвета, что почти казались черными.
Я никогда не видела ее раньше.
— Кто вы? — спросила я.
— Та, кто не любит, когда у правильных женщин крадут правильные места, — ответила она.
— Тогда сегодня у вас плохой день.
— Напротив. Очень интересный.
Она перевела взгляд на чашу огня, потом на руку Эстеры.
— Кольцо капризничает, — сказала она почти ласково. — Оно делает это только в двух случаях. Когда ненавидит ту, кого вынудили его носить. Или когда настоящая хозяйка сидит слишком близко.
У меня по спине прошел холод.
— Вы говорите опасные вещи.
— Вы живете в опасной вещи, леди. Я только озвучила это вслух.
Жрец тем временем объявил момент публичного признания. По правилам Кайран должен был поднять руку своей избранницы и назвать ее той, перед кем склонится весь дом. Я вцепилась пальцами в подлокотники. Не чтобы не заплакать. Чтобы не встать.
Кайран взял Эстеру за руку.
В этот миг кольцо вспыхнуло так резко, что несколько человек в переднем ряду зажмурились. Эстера втянула воздух сквозь зубы. Кайран посмотрел на ее пальцы. Потом — снова на меня.
И в эту секунду я увидела невозможное.
Недоумение.
Чистое, злое, мимолетное, как удар плети по воде.
Он не ожидал этого.
Значит, не все в сегодняшнем предательстве происходило по его воле.
Эта мысль не оправдывала его ни на каплю. Но делала картину опаснее.
— Перед лицом огня и рода… — начал жрец.
Кайран молчал.
— Лорд Кайран, — напомнил жрец уже заметно тверже.
И тогда он произнес:
— Перед лицом огня и рода я называю Эстеру из дома Саэр той, что войдет в мой дом как избранная.
Не истинная.
Избранная.
Слишком многие не заметили бы разницы. Но я заметила. Женщина в алом — тоже. Я услышала, как она тихо выдохнула, почти довольно.
Значит, он не осмелился солгать до конца даже сейчас.
По залу все равно прокатился удовлетворенный шум. Слова прозвучали достаточно громко, достаточно официально, достаточно удобно, чтобы большинство предпочло принять именно ту версию, которая им выгодна.
Я сидела неподвижно и чувствовала, как внутри меня медленно, почти торжественно поднимается не боль уже, а нечто куда более опасное.
Ярость, ставшая ясностью.
Они хотели, чтобы я сломалась прямо здесь. Чтобы вышла вон, не выдержав. Чтобы через час слуги уже шептались: бедняжка совсем обезумела от ревности. Чтобы к вечеру в этом доме осталась только одна красивая история — о драконе, который выбрал не ту, кого ждали, а ту, кого подсказал огонь.
Нет.
Я не подарю им такую легкость.
Я досижу до конца.
Посмотрю на каждое лицо. Запомню каждую улыбку. Каждое опущенное вежливое веко. Каждую женщину, которая сегодня решит, что мое место можно примерить как платье. И каждого мужчину, которому покажется удобным молчать.
Женщина в алом наклонилась ко мне ближе.
— Уходите, если хотите остаться целой.
— Я не останусь целой, даже