Последний Дар Древних - Наташа Айверс

Ожоги на спине зажили удивительно быстро. Уже через сутки после лечения в капсуле даже новая кожа на спине не тянула. Но шрам… Шрам всё ещё пульсировал, его жар отдавался в виски, мешая сосредоточиться.

Каждое утро начиналось одинаково. Медсестра приносила лекарства и строго следила, чтобы Элла их приняла.

Элла задумалась. Её спина почти не болела, кожа зажила в первый день. Зачем тогда эти лекарства?

Ран'Кайс приходил к ней каждый день. Его массивная фигура заполняла весь дверной проём. В руках он нёс старый планшет. Каждый раз он оставлял её с очередной порцией книг и тестов.

— Учись, — коротко бросал он. — Завтра спрошу.

Книги были странными: истории рас, мироустройство Содружества, межзвёздная политика. Зачем ей всё это? Но Элла не спорила. Она с жадностью поглощала знания, хотя и не понимала, почему Ран'Кайс проявляет к ней такое участие.

Он задавал сложные вопросы, проверял её ответы, требовал анализа и рассуждений.

«Что ему от меня надо?» — думала Элла. Её настороженность росла с каждым днём.

Ночами Лика и Рек приходили к Элле, украдкой пробираясь мимо дежурных. С собой они приносили пару галет или кусочек настоящего хлеба — не жидкую массу из пайка, а редкий десерт, который детям выдавали раз в день.

— Ешь, — говорила Лика, протягивая кусочек.

— Сами ешьте, — шептала Элла, но всё равно принимала их дары.

Они делились с ней слухами и сплетнями. Рек с явным удовольствием рассказывал, как Клыка наказали за то, что тот завысил показатели на сборе, чтобы заработать дополнительную порцию. Лика же с жаром поведала, что Штрих, мальчишка из её группы, нашёл на свалке необычную деталь. После взрыва все находки нужно было относить на учёт воспитателям сразу, а не в конце дня.

В ответ Элла делилась тем, что узнавала из книг. Расы, война, великие события. Для детей это звучало как сказка. Их глаза горели от любопытства.

Однажды утром, когда Ран'Кайс вновь пришёл с очередным учебником на планшете, Элла не выдержала. Она села на кровати, уставившись на него. Её взгляд был острым, голос резким:

— Что вам от меня надо?

Он замер, а затем положил планшет на тумбочку, чуть прищурив свои ярко-зелёные глаза.

— Я уж думал не спросишь.

Элла напряглась, чувствуя, как её сердце начинает стучать быстрее.

— Тогда отвечайте. Почему я здесь? Почему мне дают эти лекарства? Почему вы заставляете меня учиться, проверяете? Что вы хотите?

Ксавир посмотрел на неё, словно взвешивая, сколько правды ей нужно знать. Наконец он медленно сел на стул рядом.

— Ну что ж, — наконец начал он. — Думаю, пора объяснить.

Элла

Ксавир не торопился говорить.

— Ты помнишь, что почувствовала когда прогремел взрыв?

Элла нахмурилась.

— Боль, — тихо ответила она. — Пламя. Крики.

— Нет. Не это. Что-то внутри тебя пробудилось. Сила. Твой шрам светился. Твои глаза.

Она резко подняла на него взгляд.

Шрам.

Она дотронулась до виска, пальцы нащупали знакомую грубую кожу. Она вспомнила пульсирующий жар в виске. Голубой газ вырвавшийся из контейнера, клубящийся перед глазами. Дети, исчезающие в воронках.

Она стиснула кулаки.

Ксавир не отводил глаз.

— Когда ты упала в обморок, я был рядом. И знаешь, что я почувствовал?

Он выдержал паузу.

— Моего дракона.

Тишина. Оглушающая.

Она замерла.

— Это невозможно, — прошептала она.

— Возможно, — отрезал он.

Она всмотрелась в его лицо.

Он не лгал.

— Я чувствую тебя, Элла, — его голос стал тише, но от этого только весомее. — Как будто мой дракон тянется к тебе. Как будто ты — детёныш, о котором я должен позаботиться.

Она судорожно втянула воздух.

— Я не знаю, какая именно сила в тебе пробудилась. Но ты не просто так осталась в живых. Я предлагаю подождать и проверить. Вместе.

Элла закусила губу.

— Проверить…

Она медленно кивнула, словно сама себе.

И заговорила.

Она рассказала ему всё что помнила.

Про взрыв.

Про воронки.

Про то, как дети исчезли в них. А очнулись в своих кроватках мгновения спустя.

Про чувство, будто она в вакууме из которого выкачан весь воздух и звуки, вне времени…

— Я не знаю, как это объяснить… Это было… как будто пространство вокруг меня застыло и расслоилось. И я просто… знала, что они не должны там быть. Я не думала. Я просто хотела чтобы они были в безопасности. Оно просто… случилось.

Ксавир слушал молча. Внимательно.

Он задавал вопросы.

Она отвечала.

И почему-то… почему-то доверяла ему.

— Пока мы не будем знать точно, лучше молчать об этом, — сказал он наконец. — Рек был прав.

Она резко замолчала, чувствуя, как по спине пробежал холод.

— Если ты та, о ком я думаю, — сказал он наконец, — то, возможно, это ты создала эти воронки. И ты же их спасла.

Она покачала головой.

— Такого не бывает. Ни у одной расы нет таких способностей.

Но голос её дрогнул.

— Потом… потом была боль. Глубокая, как будто что-то в груди разорвало меня на части. А после… пустота. Она затягивала меня, как будто хотела утащить.

— И пустота эта… была такая знакомая. Там была тишина и покой. Хотелось там остаться. Какое-то странное, знакомое чувство…

Ксавир ответил не сразу.

Он смотрел на неё, но перед глазами стояло другое — пыльная учительская, где он сидел в углу, делая вид, что изучает списки учеников. На самом деле он прислушивался к разговору двух воспитательниц младшей группы — Мары и Терессы, которые негромко переговаривались, раскладывая отчёты.

— Ну и везучая же Меченая, — усмехнулась Мара, перебирая листы.

— И не в первый раз, — отозвалась Тересса. — Эта девчонке всегда везло. Помнишь пожар в технической секции десять лет назад? До сих пор мурашки по коже…

— Да уж, — кивнула Мара, задумчиво потирая лоб. — Тогда младшие были уверены, что она вывела их, а сама не успела выбраться и сгорела. Вот же ж у страха глаза велики. Девочки плакали, кричали, звали её… а она…

— Дрыхла в своей кровати, будто ничего не случилось и даже от шума не проснулась, — закончила Тересса.

Мара покачала головой.

— Ну не скажи. Всё-таки проспала больше двух суток. А потом слегла ещё на неделю.

— Но да, вовремя она заболела, — согласилась Тересса. — А то, может, и сгинула бы в пожаре. Везучая, не спорю. Меченая, да. Но, видимо, счастливой меткой.

Ксавир не подал вида, но разговор запомнил.

И теперь он знал.

Она уже использовала свою силу.

Десять лет назад.

Ксавир помнил, как