Страж крови и тени - Линдсей Спаркс

Я задержала дыхание, когда в залу вошли воины-оборотни, двигаясь уверенно, но не торопясь. Через несколько секунд нас окружали как минимум двадцать оборотней, их глаза блестели, как у волков, предвкушающих убийство.

— Ну, ну, ну, — произнес гладкий, как шелк, и острый, как лезвие, голос из коридора. — Что за неожиданный сюрприз. — Стражи расступились, когда фигура шагнула в палату, уверенная и смертоносная.

Верис. Король оборотней. Отец Бастиана. Убийца моего народа.

Он был ниже, чем я ожидала, не такой высокий, как Бастиан, но его телосложение было невероятно мощным. Его безупречно сшитый темно-серый костюм каким-то образом усиливал, а не уменьшал ощущение насилия, витавшее вокруг него. Его медно-бронзовая кожа, казалось, словно светилась изнутри.

Его янтарные глаза приковывали меня — как у Бастиана, но ледяные, оценивающие меня холодно и беспристрастно. Ужасная симметрия генетики дала отцу и сыну одну и ту же сильную челюсть и один и тот же гордый нос, но там, где черты Бастиана таили тепло, черты его отца, казалось, были высечены из камня. Красивые, но холодные.

Стоя перед ним, я чувствовала себя маленькой. Библиотекарь, который провел двадцать лет, прячась за кардиганами и осторожными улыбками, теперь стоял перед виновником гибели моей семьи. Я десятилетиями бежала от него, а теперь вошла прямо в его ждущие руки.

— Луна София, — сказал он, мое истинное имя звучало как оскорбление на его губах. — Или ты предпочитаешь Софи? — Его улыбка никогда не достигала этих холодных глаз. — Такое заурядное имя для Верховной Королевы. — Его взгляд прошелся по мне с назойливой тщательностью. — Фотографии не передают твоей красоты. Вживую ты гораздо ярче.

Я напряглась, желудок перевернулся от мысли, что у него есть мои фотографии.

Тело Ксавьера сжалось от едва сдерживаемой ярости. Я положила руку ему на плечо, успокаивая, безмолвно призывая его отступить. В конце концов, именно для этого я и пришла.

— Король Верис, — сказала я, заставляя голос звучать ровно, несмотря на ненависть, жгучую, как огонь, в венах. Это был монстр, который сжег тело моей матери так основательно, что ее дух не мог привязаться к этому миру. Тот же король, который теперь держал Гэвина в плену, пока порча сочилась сквозь камень под нашими ногами.

— У тебя есть кое-что, что принадлежит мне, — сказала я, высоко держа голову.

Улыбка изогнула его губы.

— Такая прямолинейная. Интересно… Ты так же пряма во всем? — Он шагнул ближе, намеренно провоцируя. — И так же глупа? Последняя Верховная Королева, предсказанная спасительница, и ты идешь прямо в мою крепость с единственным стражем? — Он поцокал языком. — Твоя мать была бы пристыжена.

При упоминании моей мамы что-то мелькнуло на краю моего зрения — мерцание дымного света, которое исчезло, когда я попыталась сфокусироваться на нем.

— Я пришла заключить сделку, а не сражаться, — сказала я, лунный свет пульсировал под кожей, когда божественная сила зашевелилась. — Если предположить, что ты заинтересован в снятии проклятия. Если нет… — Я развернулась частично, многозначительно глянув на портал.

Что-то вспыхнуло в глазах Вериса — удивление, быстро замаскированное.

— Интересно. — Он медленно кружил вокруг нас, как волк, оценивающий добычу. Его стражи, или командиры, или кто бы они ни были, сохраняли позиции с механической точностью. — Ты меня поражаешь, юная королева, а это случается редко.

Верис остановился прямо передо мной, между нами был только Ксавьер. Семейное сходство с Бастианом поблекло вблизи, холодный расчет Вериса заслонил физические черты.

— Должен признаться, — сказал Верис, его голос понизился, — мне любопытно, что мой сын нашел в тебе. Что заставило его предать свою кровь, свое наследие? — Его взгляд снова прошелся по мне, задерживаясь так, что мышцы Ксавьера под моими пальцами напряглись. — Хотя я могу оценить физическую привлекательность. — Он провел кончиками пальцев по губам с намеком.

От грубого подтекста к горлу подступила желчь. Это была проверка, нарочитая провокация, чтобы найти слабые места, которые он мог бы использовать.

— Твой сын выбрал любовь вместо ненависти, — сказала я ровно. — Он выбрал созидать, а не цепляться за старые обиды. Тебе есть чему у него поучиться, если только ты не предпочитаешь позволить проклятию и дальше разъедать твою силу и уничтожать твой народ.

Что-то мелькнуло в чертах Вериса при упоминании проклятия — напряжение вокруг глаз, которое сказало мне, что я попала в больное место. Сквозь трещины в его контроле я мельком увидела настоящую тревогу.

Он рассмеялся, маскируя реакцию, звук был совершенно невеселым, но нес напряжение.

— Любовь. Такое человеческое понятие. Полезно для манипуляций, но вряд ли стоит жертвовать ради него силой. — Его янтарные глаза затвердели. — Хотя я не должен удивляться. Мать мальчика была такой же сентиментальной, пока, ну…

Серебряное мерцание на периферии зрения стало сильнее — призрак, пытающийся проявиться, борющийся с чарами подавления и изгнания.

— Идем, — резко сказал Верис, отворачиваясь с непринужденной уверенностью. — Нам многое нужно обсудить, и я предпочитаю более удобные условия для важных разговоров. — Он пошел обратно к арочному проходу, его стражи расступались перед ним.

Рука Ксавьера нашла мою, наши пальцы переплелись.

— Будь осторожна, моя Луна, — прошептал он, едва слышно. — Верис всегда был двуличным.

Когда мы последовали за королем оборотней глубже в его крепость, кольцо моей матери с лунным камнем нагрелось на пальце, будто она посылала мне предупреждение с того света.

Каждый шаг глубже в Крепость Солнца приближал меня к Гэвину, но также усиливал то тревожное чувство неправильности. Теневая скверна росла сильнее в камне вокруг нас, уже не просто слабые следы в жилах марганца, а тонкая порча, пронизывающая сами стены. Настолько тонкая, что я могла бы ее пропустить, если бы не искала, если бы уже не чувствовала ее в магии Рэйдзи.

Я поймала взгляд Ксавьера, гадая, чувствует ли он это тоже, но его лицо оставалось непроницаемым, ничего не выдавая нашим врагам. Воздух здесь казался тяжелее, каждый вдох наполнял легкие чем-то не вполне физическим, но и не чисто магическим. Чем-то средним.

Я погладила тыльную сторону кольца с лунным камнем, ища связь с женщиной, чьи выборы я понимала лишь отчасти. Проклятие было щитом от чего-то худшего. Я это знала. А что если его снятие — именно то, чего хочет Король Теней?

Но когда присутствие Гэвина усилилось через нашу связь, его боль отозвалась во мне, как физическая рана, я отогнала эти сомнения. Король Теней уже прорывался. Время для осторожности прошло. Древняя сделка проклятия послужила своей цели — купила