Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Передо мной лежал участок мха. Неестественно густой, без видимой опоры. Сдвинутый.

Ловушка. Даже не из их более изощрённых. Я чуть было не шагнул прямо в неё.

Я опустился на колено у края, а Фокслин окликнул людей у костра, чтобы те подошли. Осторожно я отодвинул мох, обнажив перекрёстие лоз, закрывающее яму, утыканную кольями.

Я поднял взгляд на Фокслина.

— Спасибо, друг мой.

Он посмотрел на меня с чистым изумлением.

— Ты — обученный житель Земли Зрения, да ещё и с драконьими глазами. Ты никогда не пропускал ловушки.

Над нами ухнула сова, когда я поднялся и стряхнул мокрые листья с коленей.

— Впервые бывает всякое.

Фокслин покачал головой.

— Храни свой секрет, если хочешь, но ты выглядишь так, будто увидел призрака.

Я негромко хмыкнул, но продолжал внимательно смотреть, пока мы возвращались в лагерь. Часть меня хотела продолжать искать, пытаться увидеть их снова.

Ту пару идеально белых глаз.

Но, возможно, Фокслин был прав — и она была не более чем призраком.

Я стояла на некотором расстоянии от приземистых каменных башен, надеясь, что наконец нашла ответ.

Я была истощена — слишком поглощённая охотой, чтобы тратить терпение на собирательство или рыбалку, и слишком уставшая, чтобы спать: ночи я проводила, вслушиваясь в небо, не хлопнут ли где-то тяжёлые крылья.

С начала Эргрина эуфоны зажигали огни по всему Госсамиру. Племена, должно быть, объединились, чтобы организовать это, потому что столбы дыма тянулись до самых окраин леса — некоторые в дне и ночи пути от самого его сердца, где была моя яма. Ничто так не объединяет лесные племена, как ненависть к Драконьему Принцу.

Первую неделю я металась в панике, бросаясь к первому же дыму, который видела. Когда я добралась до него и едва не угодила в ловушку-колодец, оказалось, что армия принца побывала здесь задолго до меня и уже отвергла это место. Вернувшись той ночью, я отругала себя за глупость. Я думала, как житель Земли Зрения — видела дым и мчалась к нему, не задумываясь. Я не остановилась, чтобы по-настоящему подумать. Если бы Веллинтрис приземлилась в тот же день на другой стороне леса, я бы об этом не узнала.

Армия принца могла расставить людей вокруг всего леса. Я никогда не опередила бы их у огней, и потому не могла на это полагаться. Зато я могла использовать то, что знала об эуфонах. Сведения, которые годами получала от Ивон, — то, чего ни один какоф знать не должен. То, о чём она, вероятно, сожалела, что проговорилась, и надеялась, что я забыла. Но если Братья и научили меня чему-то, так это тому, что знание — это сила.

Поэтому вместо того, чтобы гоняться за каждым костром, я искала Сынов Амуны.

И теперь, чуть больше, чем через пять недель после начала Эргрина, стоя на две сосны вглубь от линии деревьев, возможно, я добилась своего.

Ветер скользил мимо меня, пока я стояла неподвижно, как вросший в землю дуб, и ещё тише — без тяжёлых ветвей, о которые он мог бы свистеть. Семь низких башен, сложенных из плоских речных камней, обвивали лозы; крыши были просто накрыты грязью и тростниковой соломой. По тишине и пустоте было ясно: всё это должно было выглядеть заброшенным.

Но при всей своей способности быть незаметными, обитатели оставили следы: прикрытая траншея для отходов, следы сапог, крошки и обрывок ткани. Кто-то был внутри.

Я провела там почти весь день, выжидая движения. Пользуясь светом, я собрала немного морошки — уже не первой свежести, но ещё не сгнившей, — и мне повезло найти два крепких корня мунки.

На этот раз, когда она нашла меня, ветка не хрустнула.

Сумерки уже сгустились, и из башен начали доноситься едва уловимые признаки жизни, когда тяжёлая рука сомкнулась на моём плече. Я развернулась — и другая рука в перчатке хлопнула мне по рту, прижав спиной к дереву.

Ивон опустила защиту лица; её тёмно-синие глаза пылали. Руку с моего рта она не убрала, но другой быстро показала знаки. Я уловила, что смогла:

— Ты. Здесь. Плохо. Почему?

Я часто заморгала, чувствуя её дыхание у лица, её светлые пряди падали мне на щёки. Я не видела её с того самого предупреждения, и последние недели явно дались ей тяжело — она выглядела измождённой.

Лгать было бессмысленно — она поймала меня прямо у цели моего поиска. Я ответила жестами:

— Искать. Амуна. Детей.

Я не знала знака для «Сынов», поэтому просто кивнула в сторону башен, надеясь, что она поймёт.

Её глаза сузились.

— Невозможно. Не для тебя. Опасно.

Я вздохнула.

— Поклоняются дракону. Они ведут.

Ивон отшатнулась на шаг, её рука упала, а глаза распахнулись от шока, когда она покачала головой.

— Ты уходишь. Сейчас же.

Я указала в лес, прочь от башен.

— Пойдём. Поговорим.

Гнев Ивон вспыхнул снова — и она развернулась, уходя в лес той же тропой, по которой я пришла тем утром.

Она долго не останавливалась, и я уже почти решила повернуть назад, думая, что она просто уводит меня подальше от башен. Но вдруг она резко обернулась.

— Что ты делаешь? — прошептала она. — Там для тебя ничего нет.

— Как ты меня нашла? — ответила я, оглядывая землю в поисках своих следов. Я была осторожна в размокшей почве, размазывая любые явные отпечатки, но, должно быть, всё-таки оставила какой-то. — Другие знают, что я здесь?

Ивон впилась в меня взглядом.

— Ты была достаточно осторожна. Моё племя видело странную девушку в лесу, но пока не подозревает, что ты какоф. Ты в безопасности — пока что.

— Тогда как? — спросила я. — Я шумела?

— Я же учила тебя. Ты достаточно тиха, — сказала она. — Я нашла твою тень.

— Мою тень?

Я не понимала, что она имела в виду, ни тот жест, который она показала. Моя растерянность, должно быть, отразилась на лице, потому что она присела и указала вниз.

Вместо следа сапога она указала на другой отпечаток — большую лапу, глубоко вдавленную в грязь.

— Всего один, из всех следов, — сказала она, глядя на меня со значением.

Я оглядела деревья вокруг, но не увидела ничего. Волк, один в лесу. Должно быть, тот самый — тот, что кружил вокруг моей ямы весь сезон. Ивон, похоже, пришла к тому же выводу. По крайней мере, если именно это выдало меня, только Ивон могла связать зверя со мной.

Я оставила его на произвол судьбы, замечая