Дорогая Шарлотта - Катерина Слезовская

а ещё трафаретной наслойки. В общем, для чего-то это штука была нужна. Мне ли жаловаться. Попутно я размышляла об ещё одном вложении. Джулиан Симонс. Так звали искуснейшего ювелира, что своими потрясающими работами перевернул весь высший свет, добравшись до самой королевской семьи. Этот скромный парень, настоящий алмаз, вытащенный из грязи, создавал такие шедевры, что за них бились баснословными суммами на аукционах. И открыл этого гения миру никто иной, как Эдвард Крастесс. Прекрасно помню из будущего, как Люсиль хвасталась мне своими украшениями его работы. Красивые. Мне такие Эдвард не дарил, а вот свою блондинистую шаболду завешал от макушки, до пят. Потому что мог себе позволить, ведь Джулиан работал на него. Если мне не изменяет память, то герцог наткнётся на его малюсенькую лавчоночку совершенно случайно, и произойдёт это только через три года. Я же могу привлечь мастера уже сейчас, но есть один маленький нюанс — в отличие от Крастесса, у меня нет шахт по добыче драгоценных камней и металлов. Для хороших украшений нужно хорошее сырьё, и я сильно не уверена, что на это дело хватит даже моих средств — уж слишком это дорого, пока не окупится в десятикратном размере. Но стоит подумать. Не хочу отдавать мерзавцу Эдварду такого гения. Всё же, на всякий случай, попросила Лира найти Джулиана Симонса. Крастесс вообще был моей больной темой. Мало того, что вклинивался во все мои планы и бездарно отнимал время, так ещё и я так и не успокоилась. Стоило мне его увидеть, как в ушах сразу звучали сказанные им слова, и снова топило волной обиды и боли. Конечно, я тоже наговорила ему кучу гадостей, но у меня-то хотя бы всё обоснованно. А он? Он просто так меня ненавидит, и всё тут. Ужасно. И никакого спасения от него нет. Самое ужасное, что я уже так привыкла, что неосознанно начала ждать наших встреч. Кошмар! Как бы там ни было, но эти чёртовы свидания сильно мешали моим делам, как Амелии. Вот, например, мне нужно встретиться с Патриком, а этот гад решил устроить долгую прогулку по парку. И что мне теперь делать?!

Герцог Эдвард Максимилиан Крастесс. Идиот. Какой же я идиот! Сам уже не знаю, чего хочу. Точнее — знаю, но от этого ещё хуже. Потому что подобное совершенно ненормально. Когда она сбежала из бутика, я даже не злился. Хотя нет, злился, но больше волновался. Оббегал, как дурак, пол города. Да только без толку — как сквозь землю провалилась. Мои Тени её тоже не нашли. Даже, когда встретил Амели, думал только о грёбаной Шарлотте. Зачем-то ещё и рассказал о ней этой таинственной девушке. А Амели меня ещё и отчитала, и говорила совершенно правильные вещи. Честно, я и сам не знаю, что творю — бегаю, как последний побитый пёс за Шарлоттой, пузо ей подставляю, а чего ради? Зачем, если она мне совершенно не нужна и не интересна? Вот совершенно, абсолютно, никак не интересна. Совсем... Ну, даже если, допустим, предположить, что я имел тупость запасть на эту редкостную дрянь... Что уже полный бред. Но допустим. Тогда зачем я так тянусь к Амели? Как можно помешаться на двух девушках сразу?! Ответ, казалось бы, очевиден — Шарлотта, как я и говорил, меня не интересует, ни капли. Но нет! На самом деле всё гораздо проще — у меня, к чёртовой матери, окончательно съехал мозг! Потому что я смотрю на Амели и, чтоб её, вижу в ней черты Шарлотты! Эти губы, так похожие на губы Шарлотты. Мне бы очень хотелось схватить мелкую дрянь и так же накрасить в красный. Уверен, вышло бы похоже. Эти черты, этот голос — всё, как у Шарлотты! И меня, мать его, это притягивает! Да Амели прямо, как Шарлотта без всего её дерьма. Идеальная! Но что я могу предложить такой девушке? Амели гордая, знает себе цену, в любовницы не пойдёт, как Люсиль. Да и не хочется её оскорблять подобной грязью. Твою мать! У меня же есть Люсиль! Как я мог о ней забыть?! Со всем этим балаганом совершенно вылетело из головы её существование. Это не нормально. Ну, если послушать Амели, в таком случае понятно, почему Шарлотта от меня нос воротит. Это что получается, моя бешеная козочка ревнует меня к Люсиль? А что, это мысль! Не зря же так часто о ней вспоминает. В отличие от меня. На следующий день всё думал, как бы ей объяснить, что правда не хотел ничего плохого с этим грёбаным платьем, переживал. А она... была рада меня видеть! Господи! Я аж оторопел. Какая она красивая, когда не выставляет свои колючки, а вот так радуется. Мне радуется! Хочу! Хочу больше подобного! Хочу, чтобы она мне улыбалась! Чёрт! Совсем поплыл! Вот только её радость оказалась обманчивой. Снова! Эта паршивка притащила с собой какой-то непонятный дерьмовый договор. Придумала какую-то хрень с приданым, чтобы избавиться от МЕНЯ! Видите ли, готова даже фиктивно умереть. Да кто тебе позволит?! Какое, нахрен, приданое?! Да я тебя могу обернуть в тряпки и побрякушки на сумму в три твоих приданых и не обеднею! Совсем уже! За кого она меня принимает?! Хах! Конечно, она сказала, за кого! Мразь! С чего она всё это взяла?! Это же надо так ненавидеть человека?! Да, я, конечно, её тоже ненавижу, но у меня-то всё обоснованно! Опять меня довела. Сорвался. Сказал то, что не стоило бы. Сама виновата! Но... Чёрт! Довёл её до слёз. Плакала. Маленькая, хрупкая, несчастная, но гордая настолько, чтобы отвернуться и спрятать от меня свои слёзы. Вот только я увидел. И потерялся. Хотелось её остановить, прижать к себе крепко-крепко и шептать на ушко извинения, пока не успокоится. Но я не посмел. Просто шёл за ней, как неприкаянный, не решаясь приблизиться. Потому что виноват. Потому что, какой бы она ни была, нельзя так грубо с девушкой. Потому что не знал, как это исправить. И чувствовал себя последним мудаком. А Шарлотта... Так ли она виновата вообще, так ли ужасна, как я о ней думаю? Со времени нашей помолвки, я не поймал её ни на чём ужасном. Затаилась? Или я чего-то не знаю? Нет, нельзя ей доверять. Но... Она выходила моего Ареса. Да так, что конь теперь кажется здоровее, чем до всех наших военных походов. И Арес от неё без ума. А она-то