Мои друзья — монстры - Албани Уокер

— Я никуда не уйду, Дамиана. Я ждал всю твою жизнь, чтобы быть с тобой. Можешь злиться на меня сколько угодно, но я всё равно не уйду.

Я прищуриваюсь. Так и хочется запустить руку ему в грудь, ухватиться за душу и тянуть, пока та едва не оторвётся от тела, а потом отпустить. Это до смерти напугало бы его и, скорее всего, навсегда заставило оставить меня в покое. Но я не могу себя заставить. Вдруг потяну слишком сильно, сделаю что-нибудь не так и по-настоящему причиню ему боль? Я бы себе этого никогда не простила. К тому же глубоко внутри я знаю: мне не хочется, чтобы он уходил. Я хочу, чтобы он боролся за меня, даже если придётся бороться со мной.

Жаль, что у меня вообще есть чувства. Тогда я не боялась бы так сильно, что он — или любой из них — уйдёт и разорвёт в клочья то немногое, что от этих чувств осталось.

Грим делает шаг вперёд, а его мантия за спиной растворяется в дыму.

— Прости. Похоже, мы все сейчас немного…

Он крепко сжимает кулаки.

— Уязвимее, чем привыкли.

— Я вообще не понимаю, зачем вы здесь. Чего вы ожидали? Я правда пытаюсь во всём этом разобраться, но, серьёзно, для меня всё это совершенно непонятно, — признаюсь я, впервые честно рассказывая им, что думаю о нашей связи.

— Как я уже сказал, похоже, мы совершили ошибку.

Грим слегка склоняет голову.

Я так и знала, что они не останутся. Вся эта хрень со связью — бред, а я идиотка, раз хоть наполовину в неё поверила.

— Я так и знала.

Я скрещиваю руки на груди, скрывая боль, которую вызвали слова Грима.

— Никакой связи между мной и вами нет.

— Ещё как есть, — вмешивается Гуннар.

— Он только что сказал, что вы ошиблись, — обвиняюще бросаю я, указывая на Грима.

— Не в этом.

Каликс сжимает пальцами переносицу.

— Что бы ты там ни собирался сказать, Смерть, выкладывай уже.

Грим сердито смотрит на Каликса, и в его глазах даже вспыхивают тонкие лавовые прожилки. Я заворожённо наблюдаю.

— Мне следовало лучше объяснить тебе ситуацию. Я хотел бы сделать это сейчас, если позволишь.

Я чуть поворачиваюсь и пристально смотрю на Грима. Конечно, мне хочется услышать, что он скажет. Но стоит ли? Не станет ли потом ещё труднее заставить их уйти? Кого я обманываю… Я не хочу, чтобы они уходили. Почему я сама так запуталась?

— Сомневаюсь, что это что-то изменит. — Я вызывающе скрещиваю руки на груди.

— Мы все связаны с тобой, и дело не только в том, что мы твои хранители. Я почувствовал эту связь в тот миг, когда ты родилась, и с тех пор она становилась только сильнее. Мы хотели заставить тебя выбрать одного из нас лишь из эгоизма. Но глубоко внутри я всегда знал: этого никогда не произойдёт.

Гуннар делает шаг вперёд.

— Как?

Грим поворачивается к Гуннару. Он выше того всего на несколько сантиметров, зато Гуннар тяжелее добрых килограммов на восемнадцать.

— Что ты чувствовал все эти тридцать лет? — спрашивает Грим.

Гуннар хмурится.

— Будто тебе всё время чего-то не хватало? — подсказывает Грим.

Гуннар переминается с ноги на ногу, избегая его взгляда.

— Ты знаешь, каково это было, — наконец отвечает он.

— И ты хочешь того же для Дамианы? — продолжает Грим.

— Что?.. Нет. Ведь у неё был бы я, — сбивчиво отвечает Гуннар, с трудом подбирая слова.

— А как же я и Смерть? — вмешивается Каликс. — Она всё равно будет тосковать по нам.

— Откуда ты знаешь? — Гуннар выпячивает грудь. Я неотрывно наблюдаю за всеми троими.

— Потому что именно это я чувствую по отношению к ней. Почему же её чувства к нам должны быть другими? — спокойно объясняет Грим, будто Гуннар уже давно должен был сам это понять. Затем поворачивается ко мне. — Ты нас боишься?

Я фыркаю, издав губами неприличный звук.

— Не так, как ты думаешь.

Я жалею об этих словах в ту же секунду, как они слетают с губ, но назад их уже не заберёшь, поэтому пытаюсь выкрутиться.

— Я давным-давно приняла монстров в свою жизнь как друзей. А вы, ребята, просто не такие уж страшные.

— Я не стану просить тебя выбрать. Прошу только дать мне шанс, — почти умоляет Грим.

Разве не почти то же самое только что говорил Каликс? У меня такое чувство, будто все они разыгрывают какую-то шутку, а я одна не понимаю, в чём её смысл.

— А смысл? — медленно спрашиваю я.

— Смысл чего? — Каликс внимательно смотрит на меня.

— Всего этого.

Я обвожу их рукой и окидываю взглядом.

— Вам просто нравится соперничать друг с другом?

Каликс разводит руки и качает головой.

— Не могу даже винить тебя за такие мысли. Никто из нас не вёл себя так, как следовало бы вести себя с женщиной, которую считаешь своей парой.

Я открываю рот, но не нахожу слов. Не ожидала, что он согласится со мной и признает, что мои мысли вполне обоснованны.

Я смотрю на троих мужчин перед собой. Более непохожих друг на друга существ трудно представить. Каликс выглядит почти расслабленным, руки свободно опущены вдоль тела. Грим, как всегда, невозмутим: чтобы пробиться сквозь эту каменную оболочку, мне понадобились бы молоток и зубило. И Гуннар. Он стоит отдельно от остальных, скрестив руки на выпяченной груди, и отгораживается от них не только расстоянием, но и всем своим видом.

— Это никогда не сработает. Вы же понимаете? Во всяком случае, надолго нас не хватит. Я просто пытаюсь избавить нас всех от лишних мучений, — признаюсь я. — Как вы вообще это представляете? Мы все поселимся здесь одной большой счастливой семьёй?

Я фыркаю, хотя втайне до ужаса хочу именно этого. Тогда мне не пришлось бы отказываться от своих друзей или переживать, что кто-нибудь из парней застанет у меня Дядю или Эйсона.

— Наверное, сейчас ещё рано обсуждать будущее, но со временем… да, что-то вроде этого, — осторожно отвечает Каликс.

— Это же смешно.

Я горько смеюсь.

— Не понимаю, зачем вообще вас слушаю.

Когда я разворачиваюсь, собираясь уйти, Грим хватает меня за руку. Я опускаю взгляд на его ладонь, потом смотрю на него. Он тут же меня отпускает.

— Никто не говорил, что будет легко. Но лучше хотя бы попытаться, чем вообще не дать нам шанса.

В его взгляде я вижу настоящую мольбу.

Моя с таким трудом собранная решимость начинает давать трещину, но тут я смотрю на Гуннара и вижу, как он