Каменная кровь - Мия Флор

– Фокусируйся на браслетах. – говорит он, его голос звучит угрожающе. – И попробуй противостоять моей атаке.

Он сказал "атака". Значит, это точно будет больно.

– Сосредоточься. Почувствуй камень. Почувствуй меня.

Когда он говорит последнюю фразу, тело охватывает дрожь. Почему в голове всплывает воспоминание его нежных прикосновений на моих губах?

Я закрываю глаза, стараясь отключиться от всего мира, от мыслей, от чувств, кроме одного – его присутствия. Его тепла. Его силы.

«Смотреть. Дышать. Чувствовать…» – шепчут мне малахитовые браслеты.

Николай остается недвижимым, но кровь во мне начинает кипеть. Я сгибаюсь пополам. А затем, падаю перед ним на колени.

– Найди способ противостоять мне. Клянусь, я не прекращу, пока ты хотя бы раз не отобьешь мою атаку. – Николай кружит вокруг меня.

Медленно, как хищник.

Скрючившись на полу, я пытаюсь ослепить его. Безрезультатно.

– Я могу быть жестче, если ты этого ждешь.

– Я… Пытаюсь сосредоточиться… Пожалуйста, молчи… – задыхаясь, умоляю его я.

– У тебя не будет возможности долго настраиваться, малахитница.

Мысли путаются, переплетаются в тугой клубок. Тело горит, кровь пульсирует в висках и во всем теле. Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Мне нужно сосредоточиться. Мне нужно понять, как это сделать.

– Я же предупреждал, что буду груб. – голос Николая звучит совсем рядом, и он позволяет моей крови свободно течь в венах, давая передышку. – Ты должна быть готова ко всему. Особенно к боли. Ты должна полюбить боль.

Его слова обжигают, словно касание раскаленного металла.

Он больной.

– Хорошо, попробуем кое-что другое. – говорит он, и я знаю, это кое-что будет еще хлеще чем боль.

Я оказываюсь права.

Николай достает из-за пазухи обещанные мне письма.

– Сможешь отобрать – они твои.

Вот же ублюдок!

– Ты мне обещал!

– Не важно, что я тебе обещал. Если ты не справишься с тренировкой, ты не получишь ни единого письма. А чтобы ты не теряла времени… – он достает зажигалку. – Постарайся успеть, пока я не превратил эту бумагу в пепел.

Как же я его сейчас ненавижу! Как я могла… Получать удовольствие от его поцелуя?

– Отдай. – я скриплю зубами, пытаясь подняться с колен.

– Возьми. – Он дразнит меня, демонстративно усаживаясь на стул и принимая расслабленную позу.

Он издевается надо мной.

Я дергаюсь вперед, но руки тяжелым грузом тянут вниз.

Зажигалка чиркает, и я вижу, как огонь пожирает одно из писем, предназначенных мне…

Я с огромным трудом встаю. Кровь все еще кипит в венах. Я опираюсь на подлокотники стула, нависая над Николаем, как раз тогда, когда от бумаги остается лишь пепел.

Он внимательно наблюдает за моими движениями, но не встает. Теперь я смотрю на него сверху вниз.

Его рука поднимается, и я чувствую, как теплые пальцы вытирают мои слезы, смешивая их с пеплом.

Это было неожиданно нежно. Так неожиданно, что мне хочется наградить его пощечиной, но я не могу даже поднять руку.

– Ты должна быть сильной. – продолжает Николай, его голос становится ниже. – Уметь защитить себя. И я уже говорил, если ты продолжишь со мной делиться своими… Желаниями. Я буду наказывать тебя.

– Ослепни! – резкий крик срывается с моих губ.

К моему удивлению, кровь в теле успокаивается. Я вновь им владею. Тянусь ко второму письму, пока взгляд Николая направлен в никуда, а на его губы расплываются в сумасшедшей улыбке.

Пальцы Николая скользят по моей внутренней стороне бедра, но я успеваю отскочить в сторону,

Майор встает с ехидной ухмылкой.

Что это значит?

Я провожу рукой перед его глазами. Зрачки застыли.

Неужели, у меня получилось?

– Это уже что-то.

Рука Николая хватает мои запястья, выворачивая и прижимая спиной к его тугой груди.

– Но ты не учла один момент. Мне не нужно видеть, чтобы чувствовать тебя.

Анна

Сердце вновь бросается в бешеный бег от его обжигающего дыхания на моей шее и от его слов.

Он чувствует меня? Значит, он ощутил всю накопившуюся во мне ярость и обиду за сожженное письмо. Но почему он так довольно улыбается и тяжело дышит…

Такой горячий… Как вчера, во время поцелуя… Что именно он почувствовал? И было ли это ощущение моим?

Внутри разгорается что-то непонятное, противоречивое. Гнев смешивается с другим чувством, которое я не хочу признавать. Его близость одновременно пугает и притягивает, как магнит. Я пытаюсь отстраниться мысленно, но тело предательски реагирует на каждое его прикосновение, прощая и забывая обиду.

Его дыхание обжигает кожу. Во мне бурлит кровь, но не от воздействия его сил. Я поворачиваюсь к нему лицом.

– Ты горишь. – шепчу я.

Он замирает. Его глаза скользят по моему лицу, значит, он вновь видит. Через его китель пропиталась кровь. Опять.

– Наша тренировка окончена. – Николай ослабляет хватку, но не отпускает до конца. – Можешь идти.

– Я пойду, но твоя рана… У тебя горячка. Тебе нужно к лекарю. – Как я могла не заметить, что ему плохо? Должно быть это оставшийся в его крови яд полоза или рана.

Я трогаю его лоб. Он дерзко уводит в сторону голову, как будто я собираюсь его ударить, и возвращает свою непроницаемость.

Почему я, вообще, за него волнуюсь? Может, потому что его брат пожертвовал своей жизнью ради меня?

– У меня не горячка. Тренировка окончена. – он отстраняется и отворачивается к окну, словно ему противно на меня смотреть.

– Тебе помочь? – спрашиваю я, пряча под китель письмо от Марии на случай, если он вдруг передумает и отберет.

– Нет. – рявкает Николай. – Иди. Ты хотела проведать своих подруг, не так ли? На этой неделе ты будешь тренироваться с Василием. Я приеду и проверю. И поверь. – Он поворачивается ко мне. – Я не буду таким милым, как сегодня.

Он пронзает меня своими черными, полными ненависти глазами. Я отшатываюсь в сторону.

– И еще. Совет: найди кого-то с кем ты можешь работать в паре и пробовать новый навык. Тебе нужно начать использовать свои силы против других, а не только против меня.

Он подходит к столу, на котором остается горстка пепла от письма Макса, берет щепотку и размазывает по подушечкам большого и указательного пальцев.

– Только не с родохрозитником. Он будет отвлекать. Поняла? – опять этот холодный и надменный тон.

– Поняла.

– Так иди уже!

Я быстро иду к выходу. Не понимаю до конца, почему он так себя со мной ведет. Хотя нет, понимаю. У него горячка